Психоаналитики на грани нервного срыва: как фильмы ужасов превратились в терапию?

Современное кино, похоже, осознает этот мучительно неразрывный цикл. Яркими примерами последнего времени стали, например, фильм «Я бы тебя пнула, если бы могла» Мэри Бронштейн с Роуз Бирн, которая играет психотерапевта и растерянную мать, попавшую в нисходящую спираль; или психологический триллер Паркера Финна «Улыбка», где психиатра в исполнении Сози Бейкон преследует злобная метафора ее плохого психического здоровья. В обоих психотерапевты, как и все остальные, находятся во власти своих травм.

Однако главнее, что вместо того чтобы быть второстепенными персонажами, как это было во многих других картинах от «Умницы Уилла Хантинга» до «Клана Сопрано», психотерапевты наконец-то проявляют себя на экране в полной мере. В недавнем «Закулисье реальности» Ренате Рейнсве из уверенного, спокойного и собранного психиатра и автора книг по самопомощи превращается в нервную девушку пытающуюся разобраться в странных лабиринтах собственного разума.

В прошлогоднем криминальном триллере Ребекки Злотовски «Частная жизнь» Джоди Фостер играет психотерапевта, ставшую сыщиком и расследующую смерть бывшего клиента. Она не осознает, что таким образом пытается искупить свои недостатки в качестве супруги и матери.

Причина появления на экране нового парада травмированных терапевтов в некотором смысле очевидна: терапия стала популярна и востребована как никогда. Опрос 2026 года показал, что 37% взрослых в Великобритании обращаются за помощью к психотерапевтам, что на 2% больше, чем в предыдущем году. Данные по России за февраль 2025 года говорят, что 13% взрослых хотя бы раз в жизни прибегали к профессиональной психологической помощи. В 2009-м к психологу, психотерапевту или психоаналитику обращались 6% россиян, в 2022-м — 12%. За последние 15 лет показатель примерно удвоился.

Еще недавно терапия считалась чем-то стигматизированным, а сейчас в соцсетях ее называют «сексуальной». Появление «терапевтических инфлюенсеров» позволило профессионалам и их терминологии выйти за рамки кабинета и проникнуть в массовую культуру. Многочисленные подкасты посвящены этой теме, создаются реалити-шоу, нарушающие конфиденциальность клиентов. Все это способствовало продвижению психотерапии в эпицентр коллективного сознания.

Терапевтический жаргон проник в кинематограф. Критик Билли Уокер указывает что использование этой терминологии зачастую сомнительно. Например, в фильме о вампирах с Николасом Кейджем «Ренфилд» главный герой, помощник Дракулы, осознает, что у него нездоровые созависимые отношения с ним.

Однако кинематографическая репутация психотерапевтов неуклонно ухудшается на протяжении многих лет. В фильме Мартина Скорсезе «Остров проклятых» угрожающие сотрудники психиатрической лечебницы — возможно — замышляют против честного детектива Тедди (Леонардо Ди Каприо). В нуарном триллере Гильермо дель Торо «Аллея кошмаров» психотерапевт прибывает прямиком из ада. Доктор Лилит Риттер (Кейт Бланшетт) вымогает деньги у богатых клиентов и записывает сеансы на пленку, чтобы использовать их для шантажа. В великолепной картине Ари Астера «Все страхи Бо» психотерапевт тоже оказывается одним из отрицательных персонажей.

Возможно, стереотипный злодей-мозгоправ — это признак перехода кино к более всестороннему и разумному изображению таких специалистов. Режиссеры поняли, что терапевты — это не идеальные и невероятно самоотверженные личности, как персонаж Робина Уильямса в «Умнице Уилле Хантинге», а несовершенные люди. Однако выбор профессии делает их еще интереснее.

Линда, героиня Бирн в «Я бы тебя пнула», ухаживающая за дочерью, находится на грани отчаяния и не в состоянии позаботиться ни о своих потребностях, ни тем более о потребностях пациентов. Ее собственный аналитик, у которого есть своя жизнь и свои недостатки, не может поддержать Линду так, как она того желает, что создает бесконечную цепь разочарованных терапевтов.

Что объединяет всех этих заблудших экранных психотерапевтов, так это то, что они существуют в мире ужасов. Сверхъестественные миры, созданные кинематографистами, призваны отражать нарастающие негативные мыслительные процессы главных героев. Будь то лабиринт дополненной памяти в «Закулисье реальности», магическая дыра в потолке, заполненная асбестом, в «Я бы тебя пнула», жаждущий травм демон в «Улыбке» или зловещее гипнотическое путешествие в «Частной жизни», — потусторонние элементы этих повествований служат для усиления атмосферы клаустрофобии, паники и ужаса.

В большей степени, чем стереотип о злодее-терапевте, предполагающий, что наши помощники хотят нам навредить, новая презентация этих специалистов в кино затрагивает более глубокий страх. Поскольку все люди уникальны и обременены собственным личным багажом, насколько хорошо один аналитик может справиться с проблемами другого человека? Показательно, что в каждом фильме настоящее чувство ужаса возникает, когда ранее уверенный в себе терапевт теряет самообладание. Возможно, сама демонстрация этой ошеломляющей тревоги на экране превращает кино в терапевтический акт.

Помимо перечисленных выше фильмов, тема развивается в еще трех фильмах последних лет, заслуживающих внимания.

Главный герой этого фильма — психиатр. После смерти пациентки он знакомится с ее братом, и тот постепенно разрушает жизнь доктора и его семьи. Из дополнительных плюсов можно отметить неспешное повествование и атмосферу, напоминающую психологические триллеры 1990-х.

Этот боди-хоррор понравится поклонникам Говарда Лавкрафта и старой школы ужасов. Главная героиня — психиатр, которая начинает работать с необычным пациентом и оказывается втянута в историю с древним злом.

Оригинальное название этого психологического хоррора «Run Rabbit Run» объясняет сюжет гораздо лучше русскоязычного кликбейта. Главная героиня — психиатр, которая сталкивается со странным поведением собственной дочери. Фильм не посвящен ее профессии напрямую, но ее знания очевидно вступают в конфликт с происходящим вокруг.