Выбор — вообще большая привилегия, и тут сразу оговорюсь: я понимаю актеров, которые берут проекты из жажды денег, — на жизнь зарабатывать надо, и не всегда классные сценарии вообще доходят до тебя. Так что уже счастье, если тебе иногда приносят что-то стоящее и у тебя есть возможность выбирать. Отказ от как бы плохого — история неоднозначная, я доверяю только своему вкусу. А плохой проект для меня — это в первую очередь плохой сценарий: непроработанные диалоги, сюжетные нестыковки, нелогичный нарратив.
«Я не артхаусная актриса в чистом виде»: Мила Ершова о «Колобке», авторском кино и родительстве
Мила Ершова — редкий пример современной российской актрисы, которая одинаково уютно чувствует себя в тин-драмах, мрачных триллерах и зрительских комедиях. Men Today давно хотели задать ей все интересующие вопросы, и в итоге разговор сложился в настоящий калейдоскоп поп-культурных упоминаний: от Андрея Звягинцева (признан иноагентом в РФ) и Гаспара Ноэ до «Последнего богатыря. Колобка» и «Трудных подростков». Впрочем, мы также обсудили радости материнства и новые табу в работе Милы.
Фото: Любовь Дударева
Ты говорила, что делишь ощущения от проекта на «сценарий — площадка — экран» и что не все зависит от артиста. При этом без лести скажу: в твоем резюме сложно найти откровенно провальный сериал или фильм. Как так получается?
А есть какие-то конкретные паттерны?
Думаю, главное — чувство юмора и качество диалогов. Это насмотренность и начитанность, которые вырабатываются с годами, или же просто внутренняя чуйка — у меня она работала еще до того, как появился актерский опыт. Плюс многое говорит команда: режиссер, продюсеры, платформа — по ним сразу представляешь и картинку, и динамику, и цветокор, ведь у каждого свой узнаваемый почерк. Это действительно редкий случай, когда хороший сценарий и классный режиссер дают провальный результат: тут просто все должны захотеть, чтобы он провалился.
Продолжение ниже
Видео
Продолжение
Поздний Коппола с тобой бы не согласился, но все же. А как ты относишься к смысловым изменениям в российском кино — сдвигу к гуманизму вместо провокативности: «Здесь был Юра», «Счастлив, когда ты нет», те же «Картины дружеских связей»?
Мне кажется, это вполне логично. Маятник все время качается, как в зрительском, так и в авторском сегменте: то в топах мрачная артуха, то люди перенасыщаются и хотят чего-то полегче. Будем честны, вокруг и так не самая сказочная жизнь — устают все, и творцы, и зрители. Не хочется еще и с экрана получать порцию жести, когда то же самое дают новости и события за окном. Хочется включить и расслабиться, вспомнить, что бывают и другие сюжеты.
А кино должно отражать реальность напрямую или иносказательно? Да и должно ли вообще?
Иносказательно — конечно, да. Так как минимум безопаснее, а как максимум — результат оказывается глубже и многослойнее. Если подавать информацию совсем в лоб, зритель просто выключит.
Тогда не могу пропустить новую картину Звягинцева (признан иноагентом в РФ), покорившую Канны, — вот Люба Аксенова бы не снялась, а ты?
Слушай, я люблю «Возвращение», «Левиафан», «Елену», да и вообще русскую хтонь, что уж там. Но сейчас, наверное, нет. Многое изменилось с появлением ребенка: стало тяжелее смотреть радикальное и в принципе остросоциальное кино. Мне искренне тяжело осилить фильм, в котором гибнут дети или родители. Может, дело в гормонах... а может, мы просто немного подустали от беспросветного мрака?
В общем, в трансгрессивном направлении тебя в ближайшие годы не ждать — представляешь себя в лентах Гаспара Ноэ или Клэр Дени?
Я открыта ко всему, но важно понимать, что играть в экстремальном проекте и смотреть его — это принципиально разные вещи. Когда читаешь сценарий, смотришь на роль глазами актера — включается профессиональный азарт: ты разбираешь материал по кусочкам, а не проживаешь целиком, как зритель. На площадке всегда остается дистанция и воздух, иначе просто сойдешь с ума. Поэтому после хорошо сыгранной тяжелой сцены уходишь скорее заряженной, чем опустошенной.
Сложно обойти «Аутсорс», где у тебя была довольно сложная с психологической точки зрения роль. Отсюда вопрос: у тебя есть красные линии в профессии?
Я не в восторге от постельных сцен и всегда обсуждаю их с режиссером на берегу: как именно будем снимать, что будет в кадре. Мне некомфортно, я думаю только об этой сцене весь проект. И, если честно, пусть и с налетом морализаторства, я уже жена и мама — поэтому не очень-то и хочется. Как-то меня спрашивали, согласилась бы я на роль вроде той, что сыграла Агния Кузнецова в «Грузе-200», — я бы, наверное, отказалась. Не существует роли, которая была бы важнее семьи.
Перейдем к фильму «Последний богатырь. Колобок», который оценили, скажем прямо, очень по-разному. Что тебя привлекло в роли?
Я вообще не артхаусная актриса в чистом виде, поэтому не могу сказать, что решение далось с каким-то трудом — были и «Трудные подростки», и «Тысяча "нет" и одно "да"», это вполне зрительские истории. Мне нравится первая трилогия «Последнего богатыря» — тот случай, когда сказка сделана качественно, а жанр не скатывается в китч. Режиссер Антон Маслов собирал нас на репетиции, чтобы поймать одну интонацию, — редкая для больших проектов роскошь. Плюс было много каскадерских репетиций и боев: финальная драка снималась пять дней, хотя в сценарии на нее уходило меньше страницы. И масштаб декораций, работа художников — то, что поражает сразу.
И последнее, раз уж заговорила про родительство: как ты совмещаешь роль мамы с работой? Вы со Святом (Святослав Рогожан — актер, муж Милы. — МТ) оба очень медийные и занятые люди.
Пока сыну три месяца, и у меня не было большого проекта с постоянными сменами, так что распорядок особо перестраивать не пришлось. Я на самом деле очень счастлива: в этом возрасте ребенок меняется каждый день, и я не хочу это пропускать, отдав его няне или бабушкам. При этом моя жизнь не остановилась: есть фотосессии, съемки, интервью, гастроли с Театром Наций. Я даже ездила к Святу на смену — смотрела, как снимались его экшен-сцены. Пока все уживается, тьфу-тьфу-тьфу. Понимаю, что настоящие испытания впереди, когда у ребенка появится свое мнение. Но жду я этого не со страхом, скорее даже с трепетом.
Загружаем