«Это фильм про объединение людей, даже если каждый идет к своей мечте»: режиссер Илья Маланин о «Битве моторов»

Сложнее было принять сам факт, что я могу стать режиссером — я каждый раз это искусственно оттягивал: писал сценарии, работал креативным продюсером, ждал, приглядывался. А сейчас совмещать удается хорошо, потому что происходит переключение: режиссер отвечает за все — за реализацию бюджета, за производство в целом, он во главе всей машины, и ответственность у него не в два, а в сто раз больше, чем у актера. Когда я после «Битвы моторов» уходил сниматься как артист, это ощущалось как отдых — ответственность там только за свою роль и сценарий. Отыграл смену, свободен.

Дело в том, что в большом, сложнопостановочном кино нет времени на выяснение отношений с крупным артистом и попытки доказать, кто здесь главный. Все решается еще на уровне проб и кастинга: если я вижу, что артист точно попадает в роль, пробовать его не нужно — достаточно нескольких встреч, на которых мы договариваемся. За три картины у меня не было больших конфликтов или явного недоверия ко мне как к режиссеру — может, что-то и проскакивало мельком, но на площадке проблем не возникало. Речь не столько про возраст, сколько про общие человеческие и профессиональные характеристики: если ты можешь убедить и повести за собой сто с лишним человек команды, значит, сможешь убедить и одного артиста. Индустрия у нас все еще молодая, режиссеров моего поколения довольно много. Как и в футболе — вопрос в личных качествах каждого. Мне кажется, к Зидану, когда он начал тренировать сразу мадридский «Реал», у команды было мало вопросов — потому что были четко видны лидерские качества человека. Не из-за авторитарности, а потому что нужен один вожак, чтобы команда работала и побеждала.

Мне в каком-то смысле хотелось соединить «несовместимое» — хотя на самом деле это идеальный ансамбль, который я и задумывал. История отчасти писалась под них, и на финальных стадиях дорабатывалась уже вместе с ними. Важно было не только столкнуть героев в конфликте и взаимном притяжении, за которыми хочется следить, — но и дать самим артистам почувствовать конкуренцию. Здесь также работает спортивная аналогия: сильному игроку нужен серьезный соперник. У Юры Борисова в лице Ивана Янковского появился такой — и наоборот. За этим интересно наблюдать, и энергия, которая рождается вне драматургии, просто по-человечески, — тоже была осознанным расчетом. Надеюсь, это отразится на качестве картины.

Личных проблем ни с тем, ни с другим не было: с Юрой я уже снимал дебютную картину, мы почти ровесники по выпуску из ГИТИСа и Щепки, знакомы давно, я понимаю его как актера с режиссерской точки зрения. С Ваней работал впервые, но я получил колоссальное удовольствие. Все обсуждали заранее, на репетициях — на площадке уже не было ситуаций, когда сто человек стоят и ждут, пока режиссер объяснит актеру смысл сцены, хотя это стоило обсудить до съемок. А в российском кино так бывает нередко.

В центре истории — дружба и взаимовыручка. Изначально у каждого своя дорога, своя мечта, но в конечном счете только объединившись можно достичь общей заветной цели. И само производство сложилось так же — вся команда объединилась вокруг общего дела. В конце съемок почти каждого проекта можно услышать, что на площадке работала «лучшая команда». В нашем случае это было абсолютно точно и искренне так! Теперь переживаю, что еще раз такая команда мечты может не собраться.

Мне в принципе близка идея картины: объединение вокруг дела, которое многие поначалу не готовы признавать. Мы видим это в отношении к искусственному интеллекту, к космической отрасли — постоянно звучат комментарии, что деньги стоило бы потратить на что-то более полезное, на помощь простым людям на Земле. С гуманистической точки зрения это правильно, но кто-то ведь должен двигать науку. Мы рассказываем историю про автопром, который в тот период был на острие новых технологий, и людей, которые без остатка отдавались этому рискованному делу.

Новая технология произвела революцию и постепенно, но неотвратимо начала вытеснять старую: менялся весь уклад жизни, гужевой транспорт уходил в прошлое, люди теряли работу. Так, во Франции, где уже существовали Renault, Peugeot и десятки других марок, доходило до жестких протестов: оппозиционеры занимались жуткими провокациями — натягивали на дорогах металлические тросы между деревьями, и на скорости водителям сносило головы (поскольку машины были открытыми). Настолько люди боялись за свое будущее, и их можно понять. Мир менялся так же стремительно, как и сейчас: в 1900-м — первые автомобили, а через десять лет уже конвейер Ford’а и тысячи машин на дорогах. И в фильме как раз сделан фокус на энтузиастах, стоявших во главе этих перемен. Я буду рад, если «Битва моторов» станет развлекательной отдушиной для пионеров науки и технологий сегодняшнего времени. Если человек, уставший от серьезной, важной для мира работы, решит расслабиться и посмотреть наше кино про машины — это будет лучший результат.

Реальность просто не может не отражаться, ведь ты работаешь с современным зрителем, и режиссура в любом случае — это взаимодействие с ощущением сегодняшнего дня. Ты представляешь, как зритель отреагирует на ту или иную сцену, стремишься, чтобы случилось подключение — именно в этот момент рождается магия кино: мы сопереживаем героям, болеем и радуемся за них, сопоставляем с собой. Я не представляю, как можно делать искусство в отрыве от сегодняшнего дня. Другой вопрос, что я не очень люблю назидательность: насколько оправданно брать исторический факт и жестко его переиначивать, чтобы высказаться максимально ярко с конкретной позиции?

В полнометражный художественный фильм невозможно с необходимой точностью и детализацией уместить все исторические факты — иначе получится документальное кино или энциклопедическая справка. Причем в случае с созданием первого серийного российского автомобиля — документалка многосерийная: над «Руссо-Балтом» работало огромное количество людей с интересными судьбами, и все их истории в одной картине попросту не охватить. Поэтому в «Битве моторов» мы выбираем несколько ярких опорных точек и связываем их воедино — и, да, переходы между ними неизбежно окажутся исторически неточными. Но иначе нарушалась бы цельная драматургия.

К слову, мы и не скрываем несоответствий: Иван Янковский играет Андрея Нагеля, одного из вдохновителей и создателей русско-балтийского автомобиля. Других реальных деятелей, вложивших в это начинание огромное количество сил, было множество — просто Нагель стал узнаваемым лицом. «Ралли Монако» с ним на самом деле ехал не персонаж Юры Борисова, а другой человек, не менее интересный. Однако мы решили не вводить в историю еще одного героя. Так Дмитрий Бондарев стал в картине олицетворением всех талантливых инженеров (а их тоже было немало!), которые создавали двигатель, проводили первые эксперименты с материалами поршней. С этими двумя героями в центре я и попытался рассказать большую историю.

Задача усложнялась тем, что мы создавали по-настоящему многожанровое кино: здесь и производственная драма, и бадди-муви и роуд-муви (опасное зимнее путешествие героев через половину Европы протяженностью 3200 километров).

Сейчас действительно сложно думать о следующих проектах, но одно могу сказать точно: это должен быть серьезный вызов. Перед «Битвой моторов» я загадывал именно производственный челлендж — придумать большой мир и реализовать его. Задача дальше расти в сторону еще более сложных технологий мне по-прежнему интересна. Также можно искать для себя вызов в драматургии — разработок в этом направлении много, но я пока не определился. Возможно, в каком-то смысле я теперь узник большого кино, однако после «Битвы моторов» браться за что-то проще мне неинтересно. Конечно, хочется роста. И это вполне может быть какой-то скромный, невысокобюджетный проект, но с важной для меня лично составляющей: тем, чего я пока не умею или не знаю, что хотел бы попробовать.

Когда я снимаю, то вообще не смотрю кино — просто физически не успеваю. И если бы смотрел хорошее кино, невольно сравнивал бы свой сегодняшний съемочный день с тем, что получилось у великих, — а это скорее расстраивает и добавляет мнительности в работе.

Сейчас так работает любой проект: ты его защищаешь перед платформой или продюсером, и человек должен понимать, на что это похоже, — это часть официального питчинга. У меня с этим всегда проблема, я отношусь к референсам спустя рукава: что-то подставлю похожее, но обсуждать не люблю. Не потому, что я претендую на оригинальность, просто не хочу становиться заложником чужих образцов. Драматургически нашу картину можно сравнить с «Форд против Феррари» — там тоже два героя, но у нас персонажи в равном положении, ни один не идет «рядом». Именно такую драматургию мне интересно было исследовать. В остальном мне лично сравнивать сложно, я об этом особо не задумывался. Возможно, это и плохо, но пусть зрители решают сами.

Фотограф: Михаил Пешков
Арт-директор: Кирилл Старков
Продюсер: Ольга Сабельникова
Стилист: Владимир Макаров
Визажист: Ольга Попова
Ассистент фотографа: Слава Крицкий