Памяти Чака Норриса: как актер изобрел свой стиль и стал великим

Сегодня в это трудно поверить, но, вообще‑то, мистер Норрис забежал в последний голливудский вагон, закрепившись в статусе звезды ближе к своим 40. В юности парнишка из семьи ветерана Второй мировой и религиозной ирландки не мог представить, что будет заколачивать десятки миллионов долларов, снимаясь в картинах для непритязательных зрителей американского среднего класса. Отец Чака стабильно искал правду на дне стакана, в то время как его отчим (уже после развода родителей), напротив, прививал юноше любовь к спорту. Впрочем, даже перестановки внутри семьи не помогли Норрису в каноническом становлении личности: из-за финансовых проблем об учебе в колледже и речи идти не могло, а потому молодой человек выбрал наиболее логичную траекторию, записавшись в армию.

Карлос служил в воздушной полиции на авиабазе Осан в Южной Корее, от скуки занимаясь между делом дзюдо и тансудо. Результат не заставил себя долго ждать, и к моменту завершения службы на его кимоно уже красовался черный пояс. Вернувшись на родину, парень какое‑то время поработал в ВВС США, после чего с головой ушел в большой спорт — он начал выступать и заодно открыл свою первую школу боевых искусств (в 60‑е восточные единоборства были на пике популярности благодаря американским военным, изучавшим их в Азии). Ближе к закату карьеры рекорд Норриса составлял 65 побед при пяти поражениях. Более того, он считался шестикратным чемпионом мира, победившим главных каратистов своей эпохи. Однако здесь стоит оговориться: Норрис выступал на турнирах с крайне экологичными правилами — судьи награждали бойцов очками за неакцентированные удары в определенные области тела.

Ко всему прочему, большинство соревнований, на которых блистал Норрис, носили коммерческий характер. Это не значит, что сегодня их бы признали фейковыми — скорее, не вполне легитимными (все‑таки они не были официальными, а «чемпионатами мира» их называли организаторы). Так или иначе, выступ­ления помогли Чаку выйти на Брюса Ли — тот оценил навыки американца и помог получить эпизодическую роль в фильме «Команда разрушителей». Впоследствии приятельство с гонконгским мастером привело бойца-­артиста к участию в культовом «Пути дракона» и полноценной работе в кино. Примечательно, что в 70‑х Норрис окончательно повесил японский костюм на гвоздь — именно в этот период схватки между каратистами наконец стали полноконтактными.

К концу десятилетия Чак прошел актерские курсы педагога Эстеллы Хармон и практически навсегда оставил образ антагониста — сыграв врага Брюса Ли по имени Кольт в «Пути», он решил сфокусироваться на положительных и, что важно, молчаливых персонажах. Собственно, таким мы его и запом­нили по проектам «Одинокий волк МакКуэйд», «Безмолвный гнев» и этапному сериалу 1990‑х «Крутой Уокер». Для понимания, почему сегодня Норриса беспрекословно счи­тают легендой экшен-­жанра, стоит обратиться к истории: во второй половине прошлого века за боевые искусства в американском кинематографе преимущественно отвечали артисты азиатского происхождения — да и те сталкивались с расовыми предрассудками. Отношение к тому же Ли косвенно подтверждает «Однажды в Голливуде» Тарантино и то, как постановщик переосмысляет (а по мнению современников, искажает) его восприятие в медиа.

Чак Норрис, в свою очередь, стал адептом восточных единоборств в рамках тради­ционно американского кино: к фирмен­ному боевому стилю у него в комплекте шли джинсы, клетчатая рубашка, ковбойская шляпа и безмерная крутость (в одного остановить преступную группировку или толпу хулиганов — раз плюнуть).

Ко всему про­чему, артист не обладал выдающейся мус­кулатурой (как Арнольд Шварценеггер или Сильвестр Сталлоне), а потому был ближе к народу, нежели его «прохимиченные» коллеги. Что касается этических вопросов, то Норрис намеренно выбирал персонажей с четко очерченными моральными принципами: по мере развития сентенции стали неотъемлемой частью лент с актером.

Чак пошел по пути, который спустя четверть века утвердил Джейсон Стейтем — начал планомерно интегрировать в сюжеты боевиков разного рода профессии. Он играл археолога («Идущий в огне»), дальнобойщика («Правонарушитель»), лидера спецотряда («Отряд "Дельта"), бойца ("Октагон"), бывшего морского пехотинца ("Крутой Уокер") и многих других, укрепляя в умах зрителей мысль о том, что добро всегда побеждает зло. Вместе с тем актер уделял колоссальное внимание художественно-­агитационной деятельности: проще говоря, из раза в раз исполняя роль полицейского, создавал положительный образ стражей порядка. Вспоминая высказывания Норриса, невольно приходишь к пониманию, что идеи морального релятивизма были ему откровенно не близки: "Я хотел создать на экране определенный образ мужчины. Я видел много фильмов с антигероями, где главный персонаж был ни хорошим, ни плохим. Зрителю было не за что зацепиться".

В обычной жизни Норрис оказался настолько же строгим в идеологических вопросах. Сегодня, когда младшее поколение знает актера исключительно по мемам, немногие вспоминают о том, каким действительно был техасский рейнджер. А он, к слову, занимался политической публицистикой и в принципе тяготел к просветительской деятельности. В своем памфлете «Патриотизм черного пояса: как нам снова разбудить Америку» Норрис критиковал современную либеральную повестку, выделял общий упадок морали и распад традиционных ценностей. К сожалению Чака, его труды глобальной поддержки не снискали — все же у власти тогда находился Барак Обама.

Схожее положение к нулевым Чак имел и в индустрии, под новые реалии которой он так и не сумел подстроиться. В то время как «Крепкий орешек» еще в конце 80‑х представил новый стандарт боевика, где герою свойственно чувство иронии, рефлексия и жизненные неурядицы, Норрис продолжал стоять на своем, снимаясь в однотипных, крайне нереалистичных проектах. Напомним: его герои могли устроить дуэль на базуках, остановить бензопилу рукой и поймать человека во время падения с самолета. В этой довольно печальной для наследия актера связи его поздняя фильмография выглядит по меньшей мере блеклой. Будем честны: вас вряд ли заинтересуют урапатриотический фильм «Человек президента» или низкобюджетный триллер «Обитель дьявола».

Так или иначе, Чак Норрис при всех ярко выраженных но — от проходных работ до невозможности встроиться в изменившийся цайтгайст — сумел сделать главное. Он стал символом Америки, грубой мужской силы и внутреннего стержня. Увековечить его явно мифологизированный образ помогло буквальное экранное бессмертие и тысячи мемов (вы же не забыли, что Чак Норрис не спит, он просто ждет?).

Сегодня ленты Чака выглядят наивно и, по правде говоря, вульгарно, однако значит ли это, что феномен актера подошел к логическому завершению? Кажется, нет, ведь еще десять с лишним лет назад интернет облетела история о том, как хозяин магазинчика в Хорватии, уставший от постоянных набегов мелких воришек, повесил на витрину объяв­ление: «Магазин находится под защитой Чака Норриса». С тех пор его не трогали.