«Это история не про машины, а про людей»: Янковский и Борисов о «Битве моторов», масштабных съемках и любви к гонкам

Юра Борисов: А мне, сколько себя помню, хотелось как можно скорее собственную машину. Мечтая о ней, я играл в игру «За рулем». Помните такую? Там крутится круг с нарисованной дорогой, а машинка на магните управляется рулем. Потом были Need for speed и другие компьютерные игры. Но, вообще, я ждал, когда мне исполнится 18, чтобы уже сесть и погнать по-настоящему.

ИЯ: Когда мне исполнилось 18, я не сразу получил права, но иногда тайно брал родительскую машину. Катался и уверял себя в том, что все будет нормально и меня никто не остановит. С этим мне повезло, но однажды папа заметил, что машины во дворе нет, и стал ее искать. Так как прав у меня не было, я был последним, на кого он мог подумать. Когда он наконец позвонил мне и выяснил, где машина, он сказал: «Уже план "Перехват" объявлен, тебя скоро поймают». К счастью, не поймали.

ИЯ: Audi «четверка», седанчик.

ЮБ: Моей первой машиной был Ford. В 18 лет я заработал денег и купил себе двухлит­ровый трехдверный Focus, в который при желании помещалось 12 человек — половина курса. Он был легкий и очень быстрый. О том, как я на нем ездил, можно судить по тому, что уже через шесть месяцев сцепление рассыпалось — я просто раскручивал мотор и кидал педаль. Как назло, накрылось оно по пути в Питер, куда мы поехали с друзьями. В итоге три дня мы жили в каком-то автосервисе в городе Клину — ждали, пока однокурсник привезет детали. Это нас не остановило, мы доехали-таки до Питера, и там машина опять сломалась. Так как денег на гостиницу у нас уже не осталось, мы впятером спали в этом «фокусе», пока его чинили на подъемнике.

ЮБ: Я бы с радостью, но мне сложно уговорить жену с дочкой в таком формате поехать куда-то далеко, а без них мне не очень интересно. Вообще, у меня мечта попутешествовать в доме на колесах, в идеале — совершить какое-то кругосветное путешествие, но пока не могу придумать, как это организовать.

ИЯ: У меня с автопутешествиями был опыт только за границей, где я брал машину напрокат и объезжал всю Сицилию или весь Родос, в Америке тоже много катался. Но так, чтобы нацеленно отправиться именно в автотрип, такого у меня не было. Да и историй вроде убитого сцепления в Клину — тоже. Я всегда бережно относился к автомобилям, у меня все в семье всегда водили аккуратно — и отец, и мама, и дедушка. Помню, я очень спокойно на дороге себя чувствовал, когда мы с ним ездили. Наверное, отношение к машинам мне от них передалось. Какой-то адренали­новой любви к автомобилю я не испытываю, и спорткары, которые развивают 300 км/ч, меня не привлекают. Не то чтобы мне ссыкотно, но я считаю, что береженого Бог бережет.

ИЯ: Только в картинге, и то давно. Когда мне было лет четырнадцать, мама часто в выходные меня туда отвозила, а сама шла делами заниматься. Помню, даже получал дипломы за хорошие места.

ЮБ: А мне вот нечего и про картинг сказать — я просто по улицам гонял. Не знаю, стоит ли об этом писать. Я в целом и сейчас люблю гонять на машине, а вот на серьезные гоночные трассы как-то не попадал.

ИЯ: Я не знал.

ЮБ: И я тоже. У меня знакомство с этой исто­рией произошло, когда мне позвонил Илюха (Илья Маланин, режиссер «Битвы моторов») и рассказал, что есть такой сценарий и что он хочет снять по нему фильм.

ИЯ: Технически сделать их по канонам того времени никто, конечно, не пытался — и задачи такой не стояло, и возможности такой не было.

ЮБ: Внутри современные двигатели, потому что нужно было собрать машины из доступных деталей, которые простые в обращении и в замене. Каждый автомобиль пришлось строить с нуля, а потом перестраивать, укреп­лять и дорабатывать под конкретные задачи.

ИЯ: Да, делали их где-то полгода, но там все равно в любой момент что-то могло отвалиться, потому что это такая самодельная машина, в которой перенесли движок и другие важные агрегаты и где вместо рычага переключения передач у тебя просто палка торчит. Например, когда мы попробовали пустить один из наших «Руссо-Балтов» в занос, деревянный диск колеса просто сломался — спицы не выдержали. Стало понятно, что нужно внутрь вставлять металлические стержни. На машинах тех лет ездили по-другому, и в случае заноса все могло тут же закончиться.

ИЯ: Это было еще до начала съемок, мы приехали на полигон, и за руль сел Мартин Иванов, который отвечал за все трюки в фильме (Мартин — пятикратный лауреат премии Taurus [аналог «Оскара» для каскадеров]). Работал на таких проектах, как «Индиана Джонс», «Человек-паук: Новый день», «Миссия невыполнима: Протокол Фантом», «Форсаж: Хоббс и Шоу», на фильмах про Джеймса Бонда и Джейсона Борна. — Мen Тoday). Он сказал: «Давайте все проверим». И в первом же повороте у машины отвалилось колесо. Юра рядом с ним сидел. Они были в шаге от того, чтобы перевернуться на машине, у которой даже крыши нет. Но у Мартина и мускул не дрогнул на лице. Он просто констатировал: «Тут надо переделать».

ИЯ: Их создавали те же инженеры, что строили гоночную «Марусю», во главе с Игорем Ермилиным, причем чуть ли не там же, где делали эти российские суперкары. На фоне деталей современных гоночных машин стоял наш «Руссо-Балт».

ИЯ: Да, именно так.

ИЯ: Первым за руль сел Юра и поездил в своей агрессивной манере, а потом пришла моя очередь, а там сцепление довольно специфическое, и сложно поймать момент, чтобы не заглохнуть, тем более что задние ведущие колеса огромных размеров.

ЮБ: Я говорю Ване: «Газуй, газуй!»

ИЯ: Вот я и газанул, да так, что кардан отлетел.

ЮБ: И мы поехали в баню вместо тренировки за рулем. Делать-то было нечего, машина сломалась.

ИЯ: Кусок этого кардана до сих пор у меня — мне его Юра на память подарил.

ЮБ: Я обычно ничего не храню на память. Просто одна глава в жизни заканчивается, и начи­нается новая. Цепляться за прошлое я не хочу, лучше освободить место для того, чтобы рождалось что-то новое, следующее.

ЮБ: Люди тогда только осваивали автомобиль, и было непонятно, что делать с ним в тех или иных условиях, например в снежную погоду. Поэтому и ставились разные эксперименты. У нас на съемках были попытки сделать эти лыжи, но управлять такой машиной очень сложно. Я вот до сих пор не понимаю, как они проезжали на лыжах, и вообще, могло ли это им помочь.

ИЯ: Она очень сильно изменена. Начнем с того, что Бондарев, Юрин персонаж, на самом деле не ездил на гонку. Он остался в Санкт-Петербурге, а штурманом был другой человек. Так что надо понимать, что мы снимали не документальный фильм и не байопик.

ЮБ: Те, кто знают настоящую историю, естест­венно, легко увидят все отличия, но эти изменения были необходимы, чтобы фильм получился и смотрелся как художественное произведение.

ИЯ: Да и вообще, это история не про машины, а про людей. Про то, как они проявляют себя в определенных условиях, как обретают друг друга, как трудятся, от чего отказываются, чтобы пройти путь к большой, важной человеческой цели.

ЮБ: Очень трудно. С одной стороны, нужны трюки, то есть здесь внимание на то, как едут машины, с другой — нужно видеть, что происходит с героями, а для этого нужен крупный план, снять который на ходу — целая история.

ИЯ: Вообще, в этом фильме есть много революционных решений — таких, каких в российской киноиндустрии еще не применял никто. Более того, гоночных фильмов про машины того времени так, чтобы в них участвовали не нарисованные, а реальные автомобили, в мире еще не было. Это большая, сложная работа всей команды. Проезды машин на натуре снимали с камер и дронов в Черногории — с каскадерами, разбивая автомобили и по плану, и случайно. Отдельные съемки были в гигантских павильонах в Ленинградской области и Москве, потом делались крупные планы. В общей сложности работа растянулась почти на два года.

ИЯ: Я пересмотрел фильм «Гонщик» с Евгением Леоновым и моим дедушкой в главных ролях. Он мне много про него рассказывал в свое время, например, о том, как попал на съемках в серьезнейшую аварию — машина перевернулась, и он чуть не погиб. Ну и, конечно, нам продюсеры устраивали показы фильмов про гонки, в том числе тех, которые вы перечислили.

ЮБ: Мы их смотрели не для того, чтобы что-то перенять, а, скорее, чтобы не повторяться, а еще, чтобы лучше понять какие-то паттерны гоночного фильма.

ЮБ: Я просто хотел с Ваней поработать и с Илюхой тоже. Изначально это было для меня главным.

ИЯ: Я тоже хотел с Юрой поработать и, как сказал Илюха, сделать вместе пацанский фильм про гонки.

ЮБ: В итоге в этом проекте оказалось очень много интересного, начиная с того, чтобы придумать и собрать историю, заканчивая разными технологическими тонкостями. Тут надо про Илью еще раз сказать: он, конечно, на себя взял огромную ответственность — все это организовать от начала до конца. И большое спасибо продюсерам, которые в него поверили.

ИЯ: Мы в какой-то момент поняли, что сами съемки этого фильма — амбициозные, сложные и пришедшиеся на такой непростой исторический момент — чем-то напоминают то, что происходило с Бондаревым и Нагелем в начале XX века. Было непонятно, доедем ли мы с этим проектом до финиша, снимем ли мы этот фильм, удастся ли закончить смену, ничего не порушив и не сломав? Все это очень похоже на то, что происходило с нашими героями. Получилось такое же трудное, но очень интересное путешествие.