Меня всегда завораживали истории успеха. Мы часто не осознаем, какие великие империи были построены на фундаменте из череды провалов. Меня восхищает эта упрямая решимость – когда люди без оглядки бросаются в авантюру, в которую верят больше всего на свете, и у них это получается. А если речь идет о французе или француженке – это привлекает меня вдвойне. Когда Жан Дюжарден получил «Оскар», я был тронут так, будто это я его получил. Когда Stromae выступал в Мэдисон-сквер-гарден, я гордился им.
«Это чистая квинтэссенция всего того, что меня завораживает»: режиссер Антони Марсьяно о фильме «Мечтать не вредно»
Новая картина автора выйдет в российский прокат 28 мая.
Архивы пресс-службы
Почему вы решили перенести на экран историю Бунá Ндиайе и Жереми Меджанá, французских спортивных агентов, основателей агентства Comsport, представляющих интересы звезд баскетбола?
К этому интересу примешивается и личная история: я и сам когда-то играл в баскетбол. На любительском уровне, конечно – с моим ростом ниже 170 см мечтать об НБА было попросту смешно. Но именно тогда я начал пристально следить за французами, которые рискнули и отправились покорять НБА. Изучая фото и интервью Николя Батюма или Руди Гобера, я вдруг заметил одну деталь: за ними всегда стояли двое парней, одни и те же лица. Мне стало любопытно, я начал копать, читать их историю и с каждым абзацем понимал: это чистая квинтэссенция всего того, что меня завораживает. Скромные парни, которые рассказывают о пережитых трудностях и сами же над ними смеются. Это тронуло меня до глубины души.
Я изучил множество материалов – в прессе, в интернете, в подкастах. Я все прочитал, прослушал, просмотрел. Я сопоставлял разные источники, пытаясь как можно точнее понять их путь. И именно тогда я подумал, что об этом можно снять фильм. Очень быстро стало очевидно, что здесь кроется нечто гораздо большее, чем просто история успеха. Я увидел в этом прежде всего большую историю дружбы. Двух людей, которые не добились бы успеха друг без друга.
Даже если вы знали их историю до мельчайших подробностей, вам все равно нужно было их согласие на экранизацию. Можно предположить, что это была не самая простая задача...
Совершенно верно. После того как я написал большую часть сценария, я попытался связаться с ними – безуспешно. Однажды мне удалось поговорить по телефону с Жереми, он рассказал мне пару-тройку историй, но не более. Тогда я решил, что нужно закончить сценарий, даже без их участия. Тем более что мне совсем не хотелось уходить в формат фактологического, хронологического документального кино. С теми основными вехами и собранными историями, что у меня уже были, я вполне мог выстроить повествование с эмоциями, юмором и напряжением.
И когда сценарий был закончен, я понимал, что обязан сделать все возможное, чтобы они его прочитали. Я отправил им письмо, пытался попасть в тот же самый самолет, на котором они летели. Мне удалось связаться с людьми, которые их знали, и в конце концов меня с ними познакомили. Я передал им сценарий, и на следующий день они перезвонили мне и сказали, что у них во время чтения наворачивались слезы. В тот же вечер мы поужинали вместе. Для меня это было невероятное ощущение, потому что я ужинал с героями своего фильма. Это были действительно они.
Должно быть, это особенное ощущение – писать историю, которая случилась на самом деле, когда у тебя перед глазами стоят реальные прототипы героев. Трудно ли было подобрать актеров на роли Буна и Жереми?
Вовсе нет. Действительно, я думал только о Буна и Жереми. Но была одна реальная проблема: рост настоящего Жереми – 1,68 м. Сам я мог себя с ним полностью идентифицировать – я же тоже фанат баскетбола, я мечтал зарабатывать им на жизнь, но мой рост – тоже 1,68 м... У нас с Жереми на самом деле была одна и та же мечта. Для меня эта деталь была ключевой в построении характера персонажа. Но когда я предложил эту роль Рафаэлю Кенару – при его росте 188 см – вся конструкция рассыпалась. И я переписал роль под него, потому что очень хотел видеть в кадре именно Рафаэля. Мы были знакомы, и мне хотелось показать его с неожиданной стороны – раскрыть в нем уязвимость, которую в нем раньше не видели.
С Жан-Паскалем Зади та же история. Меня подкупала мысль, что он сможет сыграть человека, просчитывающего все наперед, очень надежного, внушающего спокойствие – полную противоположность импульсивному Жереми. Эффект этого контраста усиливался тем, что в жизни Зади и Кенар – такие же друзья, как Буна и Жереми.
Но нужно было заставить их забыть о своих обычных актерских связках и привычке импровизировать. Не потому что я против импровизации (к тексту я не цепляюсь), просто важно было сохранить чистоту персонажей и их взаимоотношений. Они оба очень много вложили в подготовку, и к началу съемок перед камерой стояли уже не Жан-Паскаль с Рафаэлем, а именно Жереми и Буна.
Буна и Жереми – люди, которые по роду деятельности привыкли все контролировать. Как они вели себя, когда приехали на площадку?
Они не вмешивались, а, скорее, смотрели широко открытыми глазами на незнакомый им мир. Когда Жереми приехал на съемочную площадку, мы снимали в «Отеле Крийон». Везде грузовики, движение перекрыто – он был поражен. Жереми растрогала сцена, в которой Рафаэль произносит текст от его лица. А когда он услышал, как Жан-Паскаль называет Рафаэля его именем, на его глаза навернулись слезы. Они идеально встроились: помогали, если нужно, но никогда не лезли поперек. И это было просто идеально.
«Мечтать не вредно» – это не только история успеха, но и рассказ о неудачах и их последствиях. О том, как Буна и Жереми не раз оказывались на грани серьезных финансовых проблем. Для вас было принципиально показать изнанку бизнеса?
Да, для меня это было важно. Они выходцы из очень скромных семей, у них изначально не было никакой финансовой подушки. И я в фильме еще многое не показал... Они годами жили в жутком напряжении, балансировали на грани, но при этом не имели права показать слабость – ни перед близкими, ни перед клиентами. Иначе весь их мир просто рассыпался бы.
Но нельзя рассказать эту историю, не упоминая о женах главных героев. Аби [жена Жереми] и Фатумата [жена Буна] были с ними всегда. Буна и Жереми это повторяют: без жен они бы ничего не смогли сделать. Аби и сейчас в их команде. А Фатумата, когда у Буна не было средств, тащила все на себе: годами на свою зарплату кормила семью и покрывала долги. И хотя в центре сюжета Буна и Жереми, для меня было принципиально дать Фатумате и Аби по-настоящему значимое место в фильме.
Мечта, упорство, дружба – темы, которые звучат в ваших предыдущих фильмах. Насколько органично «Мечтать не вредно» продолжает этот ряд?
Я бы сказал, что фильм особенно перекликается с моей картиной «Жизнь на перемотке». Та же рефлексия о том, как мы распоряжаемся своей жизнью, как и когда делаем выбор. Для меня эти вопросы важны. Плюс эта щемящая ностальгия по 1990–2000-м – времени, которое меня не отпускает. Ну и семья, любовь, дружба, поиск людей, с которыми хочется идти вперед, – это важные для меня темы.
Возможно, «Жизнь на перемотке» – мой самый личный фильм, потому все в нем – моя собственная жизнь. Но и «Мечтать не вредно» – тоже часть меня, но другая, предпринимательская. Именно это я и постарался донести в письме, которое в свое время написал Жереми и Буна.
Прежде чем стать режиссером, я работал в музыкальной индустрии, в мейджор-лейбле. А потом я и двое моих друзей уволились и создали собственную компанию – MyMajorCompany. У нас был крошечный офис, мы хватались за любую, самую нелепую работу, лишь бы не сдохнуть с голоду. Два года мы бедствовали, но не сдавались. Помню, как продюсировали рэпера Хамфри и возили его на нашем убитом Renault 5 без задних сидений. Но нами двигало только одно: желание сделать его звездой.
Однажды я повез его демо-запись в Нью-Йорк. Я верил, что это не может не сработать. Я встретил кучу людей из индустрии, мне раздавали щедрые обещания, я чувствовал себя королем мира. Но стоило мне вернуться, как все они просто исчезли, перестали выходить на связь. Однако Хамфри, несмотря ни на что, остался с нами.
Это очень похоже на показанную в фильме историю первого игрока, которого Буна и Жереми повезли на драфт...
Точно. Именно поэтому их история так сильно во мне отозвалась. Та первая неудача с Хамфри не разрушила наши отношения – наоборот, мы продолжили работать над другими проектами, и он нас не бросил, в отличие от многих других. Кстати, абсолютно та же история произошла у Буна и Жереми с Дидье Мбенгой.
Вот почему их история нашла отклик в моей душе. В ней есть друзья, партнерство, приключения, взлеты и падения. И баскетбол, который при моем росте 1,68 м остался для меня несбыточной мечтой. Но Жереми показал мне: можно не играть в НБА, но все равно быть частью этой большой игры. Это тот сюжет, который я долго искал. Действительно, после «Жизни на перемотке» мне было трудно найти столь же важный и значимый для меня проект. Я боялся, что мне больше нечего сказать. Но, оказывается, все-таки есть что.