«Сентиментальная ценность» — лучший фильм года, который все равно не получит «Оскар». Академики снова ошиблись?

Впрочем, пока последний пытался восстановить историческую справедливость, противопоставив героев Майкла Б. Джордана (он сыграл братьев-близнецов) вампирам-расистам в Америке 30-х, мы попробуем совершить акт правосудия здесь и сейчас — а именно, объяснить, почему «Сентиментальная ценность» — действительно главное кино года.

Давайте признаем очевидное: американские киноакадемики не всегда смотрят фильмы, за которые голосуют. Буквально 11 марта Пит Хаммонд из Deadline выкатил статью — в ней он вспомнил, что с этого года организаторы «Оскара» обязали жюри смотреть все фильмы-номинанты. При этом он уточнил, что вместе с тем часть кинематографистов просто отказалась от участия в мероприятии. Его анонимный инсайдер — режиссер, номинированный на премию в главной категории, — заявил следующее: «Я не видел даже половины работ, и мне все равно, потому что мое время слишком ценно, чтобы тратить его на просмотр картин, за которые я бы никогда не проголосовал. И поскольку я не хочу лгать — я решил просто пропустить эту процедуру». 

Занимательно и то, как некоторые источники насмехаются над тактикой отслеживания: одних поражает тот факт, что «Оскару» понадобилось почти 100 лет для принятия «судьбоносного решения», а других — что проверку невероятно легко обойти. Да, академик обязан посмотреть ленту в специализированном сервисе Academy Screening Room, но кто узнает, не вышел ли он в этот момент погулять со своей собакой? В общем, итог довольно прозаичный: глобальных изменений ждать не стоит, как и пересмотра индустриальной системы. Очевидно, решения будут приниматься так же, исходя из репутации, рекламной кампании проекта и динамики наградного сезона. А значит, пора обратиться к сухой статистике.

Агрегатор рецензий Rotten Tomatoes подсчитал все за нас: «Грешники» собрали 303 награды в различных категориях по всему миру, «Битва за битвой» — 242 (но на стороне Андерсона критики), «Кейпоп-охотницы на демонов» — 71, «Франкенштейн» — 59, «Хамнет» — 53, а «Сентиментальная ценность» — лишь 46. Таким образом, европейская картина о травмированной семье вряд ли может рассчитывать на ключевую статуэтку — вероятно, ей бы пошла победа за «Лучший фильм на иностранном языке», но и тут возникает серьезный, куда более политизированный конкурент — «Голос Хинд Раджаб» (это фильм о шестилетней девочке, попавшей под обстрел израильских вооруженных сил в секторе Газа). Остается надеяться на второй план и Стеллана Скарсгарда, сыгравшего увядающего режиссера — он, если верить тем же букмекерам, имеет заметный гандикап перед Шоном Пенном («Битва за битвой»).

Прежде всего стоит сказать, что картину норвежского постановщика Йоакима Триера вряд ли можно назвать классическим «оскар-байт» («приманкой» — Прим. ред.) проектом. В отличие от большинства конкурентов, «Сентиментальная ценность» лишена каких-либо сентенций и в принципе социального нерва. Та же «Битва за битвой» П.Т.А. показывает альтернативную (или все же нет?) американскую реальность — ту, где в стране царит культ силы, а заправляют ей отъявленные нацисты, борющиеся с чуть менее безумными леворадикалами. Наконец, фильм выиграл «Выбор критиков», «Золотой глобус», BAFTA и награду Гильдии продюсеров. Увы, тут все предельно понятно: разве что, академики решат повторить финт с «Лунным светом» и наградят «Грешников».

«Ценность» же, напротив, выглядит чужеродной в списке номинантов даже относительно конспирологического фарса Йоргоса Лантимоса («Бугония»). Если по каким-то причинам вы пропустили эту работу, коротко расскажем, что к чему: в центре сюжета — театральная и телевизионная актриса по имени Нона Борг (Ренате Реинсве). Несмотря на локальные успехи, радостей в жизни у нее не так много — встречи с младшей сестрой Агнес (Инга Ибсдоттер Лиллеос), у которой есть муж и ребенок, и пикантные связи с женатым любовником-коллегой. Когда мать сестер умирает, в родной Осло возвращается их отец Густав (Стеллан Скарсгард) — известный фестивальный режиссер, испытывающий явный творческий кризис.

На протяжении многих лет его не особо волновали судьбы дочерей (он покинул семейный дом, чтобы сделать карьеру в Швеции), однако теперь в дело вмешались сентиментальные ценности: плавно угасающий талант европейского кинематографа предлагает Ноне сыграть в его новом проекте — впрочем, когда та отвергает предложение, написавший сценарий специально под дочь режиссер приглашает на эту роль голливудскую кинозвезду (Эль Фаннинг). На этом моменте автор мог развернуть типичную историю эгоцентричного родителя и непонятого ребенка, зафиксировав семейный распад, но все же решил пойти по более сложному пути.

Одной из магистральных тем для рассуждения Триер выбирает популярный дискурс об отделении личности творца от искусства, усложняя его тем, что центральной фигурой становится не абстрактный гений, а вполне конкретный безответственный отец. Вместо того, чтобы препарировать набивший оскомину конфликт, он умудряется создать удивительно светлое кино в отнюдь не нежном скандинавском сеттинге, которое невзирая на свое название, лишено мелодраматической патетики и сантиментов. Более того, в нем находится место иронии, проходящей сквозь лейтмотив прощения, — причем прощения, возможного за счет проживания прошлого, а не попытки его вычеркнуть.

Отдельные реминисценции и вполне конкретные отсылки к Ингмару Бергману (например, та, где лица сестер сливаются воедино, как и в «Персоне»), изящные шутки про Гаспара Ноэ и Михаэля Ханеке (герой Скарсгарда дарит DVD с «Необратимостью» и «Пианисткой» внуку Агнес, чтобы тот «лучше понимал женщин»), разговоры об упадке кино в эпоху расцвета стримингов и отголоски Чехова — все эти компоненты делают «Сентиментальную ценность» практически эталонным артмейнстримом, тонко балансирующим на грани трогательной психологической драмы и вполне интеллектуальной комедии. В конечном счете картина Триера работает как напоминание о самой элементарной, терапевтической функции кинематографа: о том, что иногда его задача — не объяснять мир, а аккуратно помогать жить в нем дальше.