Да здравствует ромком: вспоминаем, как эволюционировал жанр за последние 100 лет

Шекспир тонко чувствовал фундаментальные потребности читателя — в широком смысле потребителя контента, — а потому предлагал ему вполне эскапистские сюжеты, где симпатичные молодые люди проходят через череду испытаний, чтобы в итоге обрести любовь. Отсюда и засиль­е экранизаций его пьес — от «Укрощения строптивой» до «Много шума из ничего», «Сна в летнюю ночь» и др. Впрочем, как вы уже поняли, большинство ключевых фильмов из этой категории вышли не в первую половину прошлого века: тогда общество — и в особенности американское (ведь Голливуд произвел революцию, превратив кинопроизводство в конвейерную индустрию) — пыталось ужиться с эхом Второй мировой, а потому требовало скорее героических сюжетов.

Более широкие охваты жанр получил в 50–60-е, что в целом неудивительно, ведь центральными фигурами стали Мэрилин Монро и Одри Хепбёрн. Даже несмотря на свирепствовавший в штатах кодекс Хейса (1934–1967) — добровольно-принудительный свод правил, ограничивавший показ всего якобы неприемлемого на широком экране, — авторы постепенно принялись отказываться от строгих ограничений. Прежде всего потому, что на США надвигалась сексуальная революция, приведшая к планомерному отказу от пуританских ценностей. Таким образом, даже в легкомысленных романтических комедиях наметился скромный, но все же слом: отныне девушка перестала быть исключительно объектом любовного интереса героя с единственной мотивацией — стать счастливой женщиной в браке.

Вероятно, самый репрезентативный пример — «Энни Холл» Вуди Аллена, который выглядит и звучит более феминистски, нежели некоторые его современные побратимы. Герои ленты — комик Элви Сингер и певица Энни Холл — с долей иронии рассуждают о жизни, думают о карьере и деньгах, однако никак не о конвенциональных отношениях (сегодня картину называют одной из самых умных в жанре, а также революционной в женской моде). При этом расцвет все равно случился позднее, а именно в 80–90-х, когда оковы окончательно спали: теперь в рамках экранной сказки бизнесмен мог закрутить роман с проституткой, а владелец книжного — с кинозвездой. Боже, храни Джулию Робертс!

В глобальном смысле нельзя сказать, что на рубеже эпох жанр начал загибаться. Скорее внутри него произошла вынужденная сегрегация, разделившая романтические комедии на условно авторские и коммерческие. К первым можно отнести постмодернистский «500 дней лета» Марка Уэбба, откровенно издевающийся над набившими оскомину клише, или же великую «Любовь, сбивающую с ног» Пола Томаса Андерсона. Ко вторым — неплохие, но более линейные «10 причин моей ненависти», «Отпуск по обмену», «Обещать — не значит жениться» и далее по списку. В определенный момент ромкомов стало настолько много, что зрителю они попросту приелись: если начинался 21-й век с «Чего хотят женщины», «Дневника Бриджит Джонс» и «Реальной любви», то в конце декады и начале 2010-х мы получили «Секс по дружбе», «Больше чем секс», «Дружбу и никакого секса» и «Любовь без обязательств».

В итоге смещение акцентов в сторону постельных исследований авторам не помогло: количество производимых ромкомов выросло до двух десятков в год, в то время как революционных мыслей в них, очевидно, не прибавилось. Студии продолжали эксплуатировать забавную и неловкую встречу будущих романтических партнеров, которая непременно приводила к приторному «и жили они долго и счастливо». Ко всему прочему, романтическим комедиям явно не хватало разнообразия (и уже не только сюжетного): критики подчеркивали, что жанру необходимо было соответствовать новому духу времени — тем более на подступах к поп-культуре маячила новая этика, требовавшая большей инклюзивности и в принципе экологичных выводов. Некоторые режиссеры оправдывали неуместные действия героев, трактуя сталкинг как романтическое поведение и абьюзивное поведение как форму привязанности.

Были, конечно, и исключения — тот же «500 дней лета», отказавшийся от хеппи-энда и привычных штампов, — но и он, в свою очередь, укрепил не самый здоровый архетип маниакальной девушки-мечты, которая существует исключительно для того, чтобы научить главного персонажа-мужчину радоваться жизни и стать катализатором его личностного роста. Однако младшее поколение вряд ли копалось в реминисценциях и дополнительных смыслах Уэбба: ближе к ним оказались «Дневник памяти», «50 оттенков серого» и «Сумерки», которые сегодня при всем уважении можно смело назвать вредными. Неуди­вительно, что к середине 2010-х ромкомы оказались в кризисе, причем как творческом, так и финансовом. Например, лента «Большая свадьба» с Робертом Де Ниро и Дайан Китон кое-как заработала 45 миллионов долларов при бюджете в 35. Похожая участь постигла «Как знать...», «Немножко женаты» и еще десятки проектов с, казалось бы, качественным подбором актеров.

Ровно десять лет назад Washington Post опубликовали материал с язвительным заголовком «Ромком мертв. Отлично». В нем Эмили Яр констатировала очевидное: мы живем в более осведомленную эпоху, когда люди больше не могут радоваться идеализированным нереалистичным любовным историям. Чтобы подтвердить мысль, она планомерно вспомнила сюжеты фильмов «Это все она», «Дневник Бриджит Джонс», «Пока ты спал», «Нецелованная» и др. Автор утверждала, что не призывает отменять старое кино, но и производить новое — без оглядки на стремительно меняющиеся моральные ориентиры и ценности общества — смысла не видит.

Конечно, упадок ромкомов совпал и с общей переориентацией кинематографа на крупные блокбастеры (напомним, что 2010-е прошли под диктовку Disney и киновселенной Marvel, превратившейся в самый дорогостоящий сериал на планете). Но значит ли это, что жанр перестал существовать? Разумеется, нет. В 2016-м на экраны вышел оскароносный мюзикл Дэмьена Шазелла «Ла-Ла Ленд», в 2017-м — сентиментальный и вполне остроумный «Любовь — болезнь», а в 2020-м трогательный и одновременно гомерически смешной инди-проект «Зависнуть в Палм-Спрингс». Да, бюджеты на романтические комедии заметно сократились, и большая часть из них лишилась кинотеатрального проката, но при этом к нашему десятилетию авторам удалось сделать главное — уйти от классической сценарной формулы с предсказуемым финалом и предложить новую оптику. Так, ромкомы окончательно разделились на те, что сразу выходят на стримингах, и полномет­ражные — их теперь, к слову, снимают и фестивальные постановщики, нередко скрещивая с другими жанрами.

Если обратиться к опыту прошлого года, можно отследить позитивную динамику в развитии ромкомов: большинство жанровых картин претерпели ревизию и явились вполне успешными проек­тами даже в нашу постромантическую эпоху. Вместо заиндевелых фабул — тонкое исследование психологии персонажей, наличие социального подтекста и глубокая рефлексия. Благодаря этому и в целом намечающемуся ренессансу каждый найдет себе что-то подходящее в некогда заживо похороненном киноразделе. Например, «Бриджит Джонс: Без ума от мальчишки» ненадолго вернет веру в любовь и подарит светлое чувство ностальгии. Жанровый гибрид «Глаза-сердечки», впустивший в лирический сюжет убийцу-психопата, в очередной раз предупредит о рисках на первом свидании. «Материалистка» введет в заблуждение, дополнив тривиальную историю треугольника рассуждениями о современном обществе. А «Любовный апокалипсис» напомнит о главном: даже в тревожные времена мы можем любить и быть счастливыми.