Мне кажется, что русский зритель в принципе соскучился по нешаблонным сюжетам и нестандартному мышлению, которые как бы приписывают артхаусу. Это понятие само по себе не очень стабильное — все вкладывают в него разное. У нас сейчас выйдет «Космическая собака Лида», и на мой взгляд, это более чем авторский проект: тут внятно и без нравоучений раскрыта история взаимоотношений. Если честно, я бы вообще отказался от разделения фильмов на артовые и зрительские: главное — придумать идею и раскрыть ее, а не промаркировать.
«Зритель в принципе соскучился по нешаблонным сюжетам»: Евгений Ткачук о российском кино, ИИ и воспитании детей
Евгения Ткачука можно смело назвать любимым актером ваших любимых актеров. Режиссеры выстраиваются за ним в очередь, а коллеги-артисты регулярно включают Женю в списки сильнейших кинозвезд страны. Мы встретились с Ткачуком, чтобы обсудить предстоящие проекты, отношение к фестивальному кино, родительство и многое другое. Вот, что из этого вышло.
Фото: Слава Новиков
Вы как-то говорили, что скептически относитесь к артхаусному кино. При этом фестивальные фильмы в РФ все чаще находят своего зрителя...
Склоняемся к арт-мейнстриму?
Вроде того. Ведь если мы намеренно что-то усложняем на этапе задумки, продюсеры могут сказать, что «зритель не поймет», и повесить клеймо непродающегося артхаусного проекта. А ведь на самом деле это может быть прекрасное и вполне доступное кино.
У вас еще в апреле премьера военной драмы «Литвяк». Расскажите о ней.
Тут самое интересное было — перенестись в 40-е и сыграть советского человека с другим мировоззрением, речью, способами донесения мыслей. Мы раскладывали все на мельчайшие подробности, работали над сценами и доводили их до ума, чтобы все было стилистически выдержано и несло в себе энергию жизни того времени, тех взглядов на Родину, на любовь, на дружбу. То, что сделал режиссер Андрей Шальопа — это какой-то эпический уровень затрат и включенности в процесс.
Вы играли важнейших исторических личностей вроде Ленина и, напротив, маленьких людей, лишенных такого бэкграунда. Объем фактуры помогает в подготовке или с ним сложнее?
Конечно, это принципиально разные способы подготовки. Если мы работаем с исторической личностью, то планомерно исследуем ее: ищем документальные видео и аудиозаписи. Если их не так много, то обращаемся к историческим сводкам, фактам о близком круге этих людей и далее по списку. Что касается персонажей, которых нужно «собрать на местности», здесь мы в первую очередь отталкиваемся от задачи и темы, заложенной в сценарии. А дальше — это уже непосредственная работа с партнерами, с которыми ты выстраиваешь связь и взаимоотношения, раскрывающие ту или иную историю. Не могу сказать, что у меня душа лежит к чему-то одному. Основной интерес вызывает тема. Стараюсь выбирать материал, а не героев.
Мы видим повсеместный дискурс о роли ИИ в искусстве. Видим, как бастуют индустриальные работники на Западе. Вы переживаете за профессию — по крайней мере, за тех, кто еще не успел сделать карьеру?
Думаю, что сама работа и уровень задач, которые стояли по масштабированию кинематографа, в какой-то момент привели индустрию в производственный тупик. И, как мне кажется, помощь ИИ в этом контексте логична: она будет упрощать процессы и уменьшать количество людей, занятых в производстве. В качестве примера можно взять работы Ромы Михайлова: он снимает с минимальным бюджетом и небольшой командой, но при этом его фильмы не хуже тех, где задействовано 500–600 человек. В этом есть особое ощущение: ты понимаешь, что перед тобой не массовый «товар».
А затеряется ли в принципе наша профессия и искусство как часть развития человечества, — думаю, что нет. Всё-таки нейросети и всё, что с ними связано, — это вспомогательный инструмент на пути создания того или иного художественного высказывания.
Ну вам точно переживать не стоит — вы художественный руководитель театра «ВелесО»! Кстати, что думаете про пассаж Тимоти Шаламе о будущем балета, оперы и театра?
Я не очень вовлечен в этот вопрос, но, судя по всему, будущее видится ему туманным. Я же вижу и чувствую, что театр — это очень важный энергообмен, который происходит между зрителем и творцами. В кинематографе он невозможен в полной мере, потому что там действительно есть «четвертая стена» в виде экрана, камеры, инженерии и так далее. В театре же зритель приходит именно за этим — за живой энергией, которая передается, если можно так сказать, из рук в руки. И это будет жить вечно, пока жив человек.
Люди будут стремиться к встрече друг с другом, к обмену мыслями, эмоциями и ощущениями. В общем, я не очень согласен. В этом отношении «ВелесО» работает с тонкими материями, выходит за рамки привычного «салонного» театра, где, соединяясь с природой, мы по-новому осмысляем и проживаем тот материал, который берем. А в августе мы вообще идем дальше и делаем уже третий по счёту иммерсивный фестиваль, где через этот энергообмен и диалог всех участников мы приходим к общему акту высказывания.
В апреле отмечается день дочери, а у вас их три! Поделитесь советом с молодым отцом — как воспитывать девочек в нашем сложном и нестабильном мире?
Мне кажется, главное — это любовь, которую ты даешь своим детям. Все остальное со временем выстраивается: возникает диалог, появляется взаимопонимание, умение слышать друг друга. Одна из главных ошибок, на мой взгляд, — когда родители пытаются через ребенка закрыть гештальты собственной, несложившейся судьбы. Это ломает и лишает детей возможности искать свой естественный путь. Поэтому любите.