Я так и знал, что мы начнем с провокационных вопросов про возраст (смеется). Вообще, ритм неплохой: почти 30 ролей за 30 лет — это примерно по фильму в год. Если серьезно, их у меня пока 26, и все занесены в специальную табличку. Но стараюсь не подходить к этому слишком рационально, не пытаюсь выстроить карьеру и прочертить путь. Каждый фильм — будь то крошечная роль на два съемочных дня или большая на сорок два — это для меня отдельная, по-своему важная история. Высокопарно выражаясь, это следующий шаг по лестнице, длина которой неизвестна. Но я не ставлю перед собой задачу непременно сыграть конкретную роль или, наоборот, отказаться от чего-то, расчистив путь к некой «роли мечты».
«Важно не потерять себя и искусство в себе»: Федор Федотов о новом кино, работе с Юрой Борисовым и Лукой Гуаданьино
Фёдор Федотов стал известен после главной роли в «Серебряных коньках» Михаила Локшина. Спустя пять лет и два с лишним десятка фильмов актер продолжает развивать успех: несколько месяцев назад он вместе с Юрой Борисовым снялся у маэстро фестивального кино Луки Гуаданьино в драме Artificial, исследующей конфликт в OpenAI. Тем временем на родине у Федотова другая важная премьера — блокбастер «Левша» дебютанта Владимира Беседина по одноименной повести Николая Лескова. Мы встретились с Федей, чтобы обсудить новое российское кино, засилье литературных адаптаций и работу в Европе.
Четвертый десяток — это другой этап и, возможно, смена амплуа: ты к этому готов? Помнится, ты боялся застыть в качестве миловидного голубоглазого парня.
Для роли в сериале «Мир! Дружба! Жвачка!» ты вдохновлялся образом обаятельного подонка из «Дневника Бриджит Джонс», исполненного Хью Грантом. Сегодня ищешь новые артистические грани?
Хью Грант действительно один из моих любимых актеров. Он великолепен в самых разных ролях: от героев-любовников до патентованных подлецов. Мне в том сериале выпал шанс сыграть антагониста, хотя в театре я к таким характерам подступался и прежде — например, играл Тибальта в «Ромео и Джульетте». Это был важный опыт — сыграть что-то вроде бы далекое от меня, но на самом деле частично присутствующее, потому что в каждом из нас много чего намешано. В работе над такой ролью ощущаешь, как что-то мрачное прорастает в тебе, а затем воплощается в лаконичной форме — любопытный опыт. Но все же повторюсь: у меня нет задачи дотянуться до определенных ролей под стать возрасту — сыграть молодого отца или, например, успешного детектива. Я ощущаю свои 30 лет настолько, насколько они ощущаются — в больном колене или в более осмысленном взгляде. Нужные роли сами придут. Если ты честен с профессией, она обязательно отблагодарит.
К слову, о детективах. В «Левше» ты ведь как раз играешь такого героя.
Да. Там события происходят в конце XIX века, в преддверии войны с Великобританией в альтернативной реальности. В царском дворце находят загадочное устройство — механическую блоху, и мы с тульским мастером Левшой, которого сыграл Юра Колокольников, пытаемся с этим разобраться. Поэтому мы в шутку называли наш фильм не блокбастером, а блохбастером. Мне кажется, что Володе Беседину с командой удалось интересно переосмыслить сказ Николая Лескова с точки зрения современности. А главным референсом была нестареющая классика — «Индиана Джонс». Мы старались сделать настоящий жанровый фильм с увлекательным сюжетом и напряженным стремительным действием, когда каждую минуту что-то происходит.
А как ты в принципе относишься к экранизациям классики и байопикам о великих поэтах и писателях? Их становится всё больше и больше.
Хочется думать, это происходит потому, что люди стали больше читать. Но на этот счет у меня, честно говоря, есть некоторые сомнения. Не порадую тебя исчерпывающим ответом на вопрос, почему все взялись за экранизации, причины могут быть разные, но ничего плохого в этом не вижу. Вопрос ведь в подходе: если авторы вдумчиво отнеслись к классике и сняли фильм для того, чтобы с помощью известного произведения сказать что-то важное про современность, то почему нет?
У тебя есть литературный материал мечты?
Есть не то чтобы материал мечты, но литература, с которой хочется встречаться снова и снова — и в кино, и в театре. Например, с моим полным тезкой Фёдором Михайловичем Достоевским. Но подталкивать судьбу под руку и шептать ей на ухо не стану: она сама распорядится.
Не могу не спросить про съемки Artificial. Это ведь необыкновенная удача для любого артиста — работа с таким крупным европейским автором, как Гуаданьино.
Я не могу раскрывать всех подробностей — и потому, что связан контрактом, и даже потому, что тогда это интервью займет сто с лишним полос. На самом деле, здесь помогли «Серебряные коньки» — именно там меня заметила мой будущий американский агент. А также работа с Юрой на «Левше» — он, как гораздо более опытный артист, много мне подсказывал. Все получилось так: сначала я отправлял видео продюсерам Artificial по их просьбе, потом были пробы с режиссером, сцена оказалась нехитрой. Ну а дальше мне приходит сообщение в мессенджере о том, что я утвержден на роль. Такое будничное, будто речь о чем-то рядовом. Двое суток не мог заснуть от восторга.
Узнал, что там снимается Юра Борисов, мы подружились еще на «Серебряных коньках». Набрал ему, он меня успокоил. Я прилетел в Италию в последнюю неделю съемок, когда группа переместилась туда из Америки. Сроки были скромные, но мне для счастья этого времени хватило: я оказался на площадке рядом с артистами, на фильмах которых рос. Например, с Марком Райлэнсом, он играл профессора. Не знаю, каким будет мой дальнейший зарубежный опыт, но этот, как первую любовь, уже никогда не забуду.
В последнем номере прошлого года мы подводили итоги первой четверти столетия. Добавишь несколько слов от себя о российском кино и его траектории движения?
Ты меня этим вопросом буквально ставишь к стенке, ведь мы живем в максимально переменчивое время. Да и потом я не уверен, что это подходящее занятие для артиста — рассуждать с умным видом о траекториях и тенденциях. Мне проще быть пессимистом, сложнее — оптимистом, но честнее всего — оставаться наблюдателем. Время и правда несется с бешеной скоростью. Раньше ты целую ночь на поезде добирался до Москвы, теперь на это уходят считаные часы, а скоро обещают поезд, на котором доехать из Питера будет быстрее, чем на машине — из одного конца Москвы в другой. Так же и с кино. Появляются новые тренды, рождаются волны, уходят великие мастера, вспыхивают и гаснут звезды. Важно не потерять себя и, как учил основатель, искусство в себе: не заржаветь, не превратиться в памятник себе или пародию на себя, не считать, что нашел окончательную формулу чего бы то ни было. И поддерживать друг друга, не тратя сил на бег наперегонки ради мнимого первенства.