И у нас в России, и во всем мире, включая Голливуд, почти все кино и сериалы — это продюсерские проекты. То есть идею придумывает продюсер, а потом под задачу подбирает исполнителей: сценариста, режиссера, актеров и далее по списку. Исполнители работают под диктовку этого человека, ведь кто платит, тот и заказывает музыку. Кино — это фабрика, высокотехнологичное производство, бизнес. Продюсеру нужно зарабатывать, поэтому он одновременно делает несколько проектов: один — на стадии сценария, другой — на этапе съемок, а третий — готовый к продаже. Иногда фильм получается хорошим, но чаще — посредственным, одноразовым. Проходных лент больше, но они тоже нужны. Ни одна кинокомпания не может производить только суперхиты, всегда что-то проваливается. Однако нужно уметь делать мейнстрим — кино среднего, приемлемого качества.
Продюсеру не надо хорошо, продюсеру надо в четверг: что происходит с российским кино
Секрет успеха никому не известен, хотя каждый продюсер будет уверять, что его знает. Он обязан думать как зритель. Если он не будет чувствовать вкусов и предпочтений аудитории, то ничего не добьется. Парадокс же заключается в том, что большинство фильмов и сериалов, любимых публикой, — это как раз не продюсерские, а авторские проекты, то есть придуманные и осуществленные одним человеком, как правило, режиссером. Выношенные, вымечтанные, побывавшие в «сценарном аду», в «производственном аду» и прочих вариантах кинематографического ада. «Игра престолов» — авторский проект Джорджа Мартина, он его пробивал долгие годы. «Безумцы» — авторский проект Мэттью Вайнера. Последний по времени крупный успех — «Йеллоустоун» — тоже на сто процентов авторский проект Тейлора Шеридана: контролирует все, сам пишет сценарии. «Игра в кальмара» — авторский проект Хван Дон-хёка, он его придумал, десять лет пробивал, наконец нашел деньги и обрел всемирный успех. Второй и третий сезоны «Кальмара» — уже продюсерское детище «Нетфликса», и они сильно хуже первого.
Известны истории очень печальные, когда продюсеры отбирают у режиссера готовую картину и заново ее монтируют. Так было с культовым фильмом «Однажды в Америке». Они перемонтировали фильм, выпустили в прокат, картина провалилась. Режиссер Серджио Леоне буквально сломался на этом. Тот вариант, который мы в России смотрели на видео в 90-е годы, — это как раз режиссерская версия, а не продюсерская. Разумеется, это не значит, что все продюсеры — дураки и жадины, а режиссеры — гении. Просто у них разная работа. Иногда автор — режиссер или актер, — не имея над собой студийного контроля, уходит в полный отрыв. Два грандиозных конфуза произошли недавно и почти одновременно. В 2024 году Фрэнсис Форд Коппола выпустил «Мегалополис» — проект своей мечты, который сам продюсировал и куда вложил свои деньги. Смотреть это произведение можно с большим трудом. Кевин Костнер сделал вестерн «Горизонты», также инвестировав собственные миллионы. В итоге — провал. Продюсеры радостно приводят эти два примера в доказательство того, что полет творческой фантазии все-таки нужно ограничивать, даже если за дело берется большой мастер. Во всем нужна мера.
Продюсер не может вливать кровь сердца в один проект, у него таких всегда несколько, а потому никакой крови не хватит. Режиссер хочет самовыражаться, а продюсер хочет, чтобы проект был сдан вовремя и принес хотя бы сто рублей прибыли. Отсюда знаменитая поговорка: «Продюсеру не надо сделать хорошо, продюсеру надо сделать в четверг». Режиссер (автор) хочет сделать оригинально, необычно. Продюсер, наоборот, боится всего оригинального, потому что широкий зритель нового не понимает. Чем нестандартнее работа, тем меньше у нее будет зрителей. Поэтому продюсер страхуется: он собирает сценарные комнаты и фокус-группы, вовлекая в работу больше и больше людей с разными мнениями. Конечный продукт получается ни рыба ни мясо, но зато продюсер уверен, что подстраховался со всех сторон.
Продюсер всегда может нанять дешевого сценариста (их много), но он нанимает дорогого, известного, маститого (их мало) — это страховка от неудачи. Потом у продюсера возникают сомнения, и он нанимает еще одного автора, который переписывает текст. Потом тот, первый сценарист, известный и маститый, смотрит готовый фильм и видит, что от его замечательного сценария ничего не осталось. Но он никогда не позвонит продюсеру и не выскажет упрека, потому что знает правила игры. Хороший профессионал понимает специфику работы другого профессионала.
Если вы видите, что у фильма десять продюсеров, а сценарий писали десять драматургов, можете быть уверены, что он получится посредственным. У семи нянек дитя без глаза. Но широкий зритель согласен смотреть и такое. Так или иначе коллективное творчество — это сложный процесс, многоаспектный. Замечательную мысль изложил Анатолий Гребнев в книге «Записки последнего сценариста»: для создания картины собирается большая группа профессионалов: режиссеры, сценаристы, актеры, художники-постановщики и т. д. Бывает, что фильм, сделанный такой группой, получается средним или вовсе неудачным, но в процессе создания образуются творческие союзы и рождаются идеи, которые успешно реализуются в будущем на других проектах. Иными словами, сценарист и режиссер могут познакомиться на съемках слабой картины, но потом вместе делают фильм, который выстреливает. Правда, сценарист Гребнев (отец Александра Миндадзе) работал во времена СССР, а кинопроизводство тогда было сверхприбыльным, приносило государству большие деньги.
В любом случае кинематограф с первых лет развивался на противоречии: с одной стороны, это всегда было, есть и будет массовое развлекательное искусство, рожденное из цирка; с другой — это все равно искусство, которое не может жить без свежих идей. Поэтому в кино обязательно требуется какое-то количество авторов-режиссеров с сильной художественной волей, работающих вне мейнстрима. Нельзя делать все время одинаковое кино. Все, что не развивается, непременно умирает. Сейчас у нас засилье фильмов-сказок и ремейков. Все они — продюсерские проекты, часто одинаковые, аляповатые, сделанные наспех. Смотришь сказку, а слышишь звук нажимаемых кнопок продюсерского калькулятора. По большому счету, это вообще не киносказки и даже не лубок. Такую продукцию искусствоведы называют «потешные картинки» (был такой сорт наивного искусства в XIX веке). Но пока зритель смотрит, продюсеры будут продолжать производить такие «картинки». По крайней мере, киноиндустрия остается на плаву, тысячи профессионалов имеют работу.
Впрочем, у меня несколько иной подход, что проявилось и в случае с фильмом «Коммерсант». Когда братья Кравчуки, Федор и Никита, пришли ко мне, у меня было одно условие: должен быть авторский проект. Вы будете принимать все решения и брать на себя всю полноту ответственности. Это не значит, что вы не должны советоваться с коллегами, но итоговые решения будут ваши. Так и сказал. Поэтому я и сценарий не писал, хотя мог бы, но я только консультировал. И на съемочной площадке не был ни разу. У произведения должен быть один автор (или два соавтора, как в нашем случае), но не десять. Разумеется, заслугу продюсера Ивана Голомовзюка тоже нельзя игнорировать, начальное предложение поступило именно от него. Но я ему и тогда доверял, и сейчас доверяю, мы с ним вместе работаем не один год.
Писать сценарии — это моя профессия, но для меня кино — не бизнес. Нельзя сидеть на двух стульях. Ты либо колотишь бабки, либо занимаешься искусством. А в нем, как бы пафосно это ни звучало, всегда надо пытаться делать что-то новое, то, чего никто до тебя не делал.