Да! Забавно, что тогда обошлось почти без интервью и больших светских премьер, но ничего страшного. Контекст времени. Очень всем благодарен, кто довел эту историю до конца и выпустил на экраны. На самом деле это кино нацелено в народ — оно про маленького человека, про людей в целом и нашу страну. Конечно, некоторые задавались вопросом: почему я должен следить за историей безумного торчка, теряющего своего сына, отправившись за закладкой? Но в этом парадокс кинематографа — многие зрители нашли в этом себя, хотя сюжет с ними плохо соотносится. Например, моя мама посмотрела, и ей откликнулось. Дело не в фурнитуре или выбранной теме, куда важнее авторская призма. Фильм должен жить и рассказывать о тебе самом, пусть и в несколько выкрученном, абсурдном виде.
«Кино как секс — без совместного акта сопереживания не получится произведения»: Петр Федоров об искусстве и кризисах
Понимаю, мы хотим обсудить «На льду», но сначала я обязан сделать реверанс другому сериалу Okko — «Ласт квест». Вы написали, сняли и смонтировали его, сделали техносопровождение и сыграли главную роль. Это невероятная работа.
К сожалению, я как зритель чувствую одиночество. Когда случаются паузы в работе, появляется возможность распластаться на диване и получить доступ к стримингам. В эти перерывы на меня сваливается колоссальная масса медиапродуктов. И ладно бы эти проекты были просто сомнительно сделаны! Ключевая проблема заключается в том, что я не вижу в них себя как зрителя. Это грустно, поскольку смотреть особо нечего. Пальцев одной руки хватит, чтобы перечислить достойные работы. Короче, формула довольно простая: чем бы ты ни занимался, нужно готовить то, что сам съешь. Особенно это касается режиссеров и людей, стоящих во главе идеи. Для меня «Ласт квест» — абсолютно сакральная история не только в части заложенных смыслов, но еще и потому, что, пока мы его снимали, мир два раза изменился. Вселенная кино и сериалов — это как раз та зона, на которую все внешние обстоятельства и повестка дня оказывают особенно влияние. В общем, беззаботное время закончилось, за хорошую историю надо бороться с тройной силой.
Призываю всех людей искусства перестать двигаться инертно. Мы находимся в той точке, где океан не прибивает к ногам ничего, кроме мусора. Продолжая использовать морские метафоры, скажу: нам пора начать строить корабли самим, если мы вообще хотим поплыть. Раньше казалось, что мы занимались этим строительством, но на деле были не более чем материалом — кирпичами, черепицей, бревнами. По-настоящему действовать придется сейчас. Очень интересное время. Все новое: суперновая драма, новый психологический герой.
Получается, что «На льду» — это стоящий материал? В нем вам не одиноко как артисту и зрителю?
По сути, это мой первый проект после сериала «Ласт квест» в качестве актера, поэтому к нему особое отношение и любовь. У «На льду» отличная команда: крутые продюсеры, которые амбициозны в том, что делают, автор сценария Елена Шаталова и мощные артисты. Каждому было важно то, что он делает, а потому все выкладывались на 100 процентов. Я сразу это почуял и заразился. А если говорить про одиночество артиста — отчасти это необходимое агрегатное состояние. Ожидание роли — неотъемлемая часть профессии. Это как полет на самолете. Ты же не можешь отправиться всеми рейсами во всех направлениях. Хотя у кого‑то все же получается. (Смеется.)
Раньше казалось, что работа не терпит отказов: мол, нужно всегда говорить «да». Потом я понял, что основополагающее слово тут, напротив, «нет». Так удается уберечь себя и профессию от сомнительных работ. А я искренне не хочу видеть в зеркале человека, который мне отвратителен: мне нужно его расшифровывать, быть с ним в резонансе. Люди не гитара: мы меняемся в зависимости от внешних и внутренних обстоятельств. Нас невозможно настроить, откалибровать и начать играть. Строй всегда разный. Архитектура человека сложная и неоднозначная.
Как, кстати, и у моего героя в «На льду». Я играю тренера по фигурному катанию — он не переходит из кадра в кадр, но его можно назвать ключевым. Здесь есть вечные темы и теги, которые нетрудно нащупать: фигура спорного предводителя, агрессия и контроль, достигаторство, молодые красотки фигуристки. У каждого своя травма, зависимость и страсть.
А как в принципе удалось влиться в жанр спортивной драмы?
Я бы не назвал «На льду» спортивной драмой — скорее психологическим триллером, в котором сквозит эта тема. Сам спорт в голом виде переживает не самые лучшие времена, как и кино. Мне кажется, золотой век гордыни прошел. Последнее, за чем я следил, — это чемпионат мира по футболу 2018 года. Для меня спорт — про эмоции и единение. Если описанные факторы отсутствуют, остается только личная драма спортсмена и куча травм. Хотя человек всегда уподоблялся Богу, сегодня его высокомерие добралось до схваток с фундаментальными законами физики (я про Ньютона, стать быстрее, выше, сильнее и далее по списку). Впрочем, мне как актеру эта субстанция понятна с позиции амбиций. Абсолютно наркоманская психология. А в фигурном‑то катании, где спорт соединяется с артистизмом, в своей сути и подавно! Трудно найти границу между этими составляющими.
Здесь тоже ключевая ловушка — ты хочешь достижений или славы? Ты хочешь побеждать или упиваться аплодисментами и вздохами? Хочешь удивить или понравиться? Покалечиться можно не только телом, но и душой. Поэтому моему персонажу нелегко. Ведь кроме красавиц в экстремально коротких платьицах, вокруг него кружат и свои личные демоны. Конек режет как бритва, самое главное качество в этом деле — умение удерживать равновесие, в том числе внутреннее. Тренер не удержал. Огонь страсти вырвался наружу, превратившись в пожар. Могу его понять, пусть и самое интересное в игре — работать с противоположными тебе персонажами.
Мы с тренером очень разные. И в тех моментах, за которые я его изначально осуждаю, в них же, как ни парадоксально, пытаюсь найти сострадание. Не оправдание, скорее попытку понять, отыскать точки соприкосновения. И в одном я действительно его понимаю: мне тоже очень нравятся красивые девушки. Тем более у этого парня такая работа: весь день стоять у бортика и наблюдать за молоденькими накрашенными красотками в коротких юбках — есть же в этом сексуальный апокалипсис? Ну провокация точно есть. Более того, некоторые еще и спекулируют своей сексуальностью. Не хочется быть ханжой и осуждать эстетику данного вида спорта, но ведь факт того, что это крайне сложная среда, наполненная мощными энергиями, непреложен.
Поэтому повторюсь: мне сложно назвать «На льду» исключительно спортивной драмой. Это ассамбляж из судеб, характеров и ситуаций, в которых нет правых и виноватых. Сюжет сложен, как и каждый из нас.
Крайне пространный вопрос, но каким тогда должно быть современное кино? Контркультурным или же соответствующим духу времени?
Важно понять одно: кино — не файл. Это момент синергии просмотра, сопереживания. Без зрителя и совместного акта сопереживания не получится произведения. Как и в сексе.
Возвращаясь к теме авторского кино. Каково работать с режиссерами, понимая, что ваш подход может быть более скрупулезным и многосложным? Ощущается в целом кризис материалов?
Хороших материалов всегда мало. По крайней мере для тех, кто не всеяден. Однако во все времена есть голодные и сытые. Кому‑то это время, наоборот, приносит серьезные дивиденды. И в актерском деле тоже. Если говорить про создание новых сценариев и произведений, то отчасти кризис заключается в том, что у всех студий ящики столов забиты сценариями, на создание которых компании и их продюсеры тратили деньги все предыдущие годы. Я же верю в коллег, которые хотят сделать что‑то свежее.
Говоря про режиссуру, нельзя закрываться от предложений. Рыбка может таиться в самых неожиданных местах. Раньше мне казалось, что надо обязательно придумывать все самому, а сейчас я хочу получить опыт созидания. Это тоже классный метод. Работать с чужим материалом — это столкновение текстового и визуального взгляда. Как с частицами адронного коллайдера. Ты препарируешь с холодным носом, выворачиваешь козу наизнанку, но при этом сам становишься этим текстом, присваиваешь его себе. Интересный процесс.
До глобальных изменений были мысли поработать с зарубежными стримингами? Когда‑то они охотно шли на контакт.
Netflix уже сами приходили к нам: было несколько российских проектов для этой платформы, но, сами понимаете, потом все встало на паузу. Когда начинался «Ласт квест», к нему тоже был потенциальный интерес как к продукту «локал фильм», который можно продать на Запад. Однако пока мы его снимали, мир изменился два раза.
В любом случае мировая тенденция — интерес к фильмам с авторским стилем. История должна захватывать, иметь свое лицо, запоминаться и приподнимать тебя. Люди хотят обрести легкость, снова стать детьми, получить гамму чувств, в хорошем смысле отвлекающую от реальности. За этим ощущением человек идет в кино. Чтобы индустрия развивалась, чтобы торжество профессии было главным аттракционом, нужно много и по-разному создавать. А если говорить про культурную повестку, то особенно много.
Есть такая фраза: «Нет империи — нет искусства». А где формируется искусство, должна создаваться и культурная повестка. Получается, выбор есть. Пусть небольшой, но выбор в зоне просмотра, чтения, прослушивания, похода. Отсюда и желание создавать то, что будешь смотреть сам. Время сейчас интересное, все переплавляется. Поэтому рукава надо закатывать и работать.
Кроме пафосных речей, могу сказать, что вижу хорошие российские картины, упорство создателей. Новое поколение кинематографистов уже отражается в своих работах. Просто хочется исправить некоторый перекос на рынке, который напоминает ситуацию с полунадутым шариком, зажатым в кулаке: с одной стороны он плотный, а с другой у него грыжа. Мы видим большой разрыв между сумасшедшими кассовыми сборами и, наоборот, абсолютно ничтожными. Средний показатель почти отсутствует. Я имею в виду картины со скромными бюджетами, у которых нет сотен миллионов на продвижение.
Плюс о себе дает знать перегрев рынка в предыдущие годы, когда стриминги выпускали по 300 тайтлов за 365 дней. В итоге платного телевидения не получилось, а люди привыкли смотреть кино на диване. Нет ничего плохого в домашнем просмотре, вопрос опять‑таки выбора и способа донесения информации до людей, что есть фильм и как его смотреть. С пиаром тоже сложно, но не буду разгоняться. При этом, как и во всех ситуациях, начинать надо с вопросов к себе и с постановки мотивации. Ни один блестящий сюжет не гарантирует, что ты создашь шедевр.
Думаю, сегодня время не только манифестов, но и киноподвигов. В каком‑то смысле времена «Ведьмы из Блэр» возвращаются. Хочется чаще натыкаться на то, что называется «фильм-событие». В плоскости малого бюджета, когда талант грамотно обслуживает весь механизм и создание истории, рождаются великие картины. Ограничения и сложности всегда были и будут, но нужно думать не только о деньгах. Кино умирает во всем мире, и очень хочется сделать ему непрямой массаж сердца, чтобы хотя бы на наш век хватило.
Фотограф: Роберт Саркисян
Арт-директор: Кирилл Старков
Стиль: Владимир Макаров
Продюсер: Ольга Сабельникова
Визажист: Ольга Попова
Ассистент фотографа: Константин Терентьев