«Фильм — это король, и вопрос в том, готов ли ты умереть ради него»: Люк Бессон о «Пятом элементе»

Итак, Люк Бессон: о том, в чем секрет живучести «Пятого элемента», каково было работать с Брюсом Уиллисом и о самом душещипательном моменте съемок.

Секрет успеха в том, что я начал писать сценарий в 16 лет – в те времена я не был особо влюблен в кино, да и кинолюбителем могу себя назвать с большой натяжкой. Жил я в деревне в шестидесяти километрах от Парижа – скука невероятная! Из окна видел проходящих мимо коров и отчаянно скучал. Вынужденно сбегал в вымышленные миры – например, придумал себе летающее такси, которое прилетит и спасет меня.

То есть воображение у меня, как у многих подростков, было достаточно развито, а границы – неведомы. Подростку в принципе наплевать на все, он не думает о том, что что-то уже было снято в другом фильме или воплощено другим режиссером.

Так я и написал 200 страниц, потом – еще 200. И они были такими же ужасными, как и предыдущие 200. В конце концов мой сценарий состоял из 400 страниц – и я понял,что надо сделать два фильма! Проблема – в отсутствии продюсера с достаточным количеством храбрости на съемку двух картин. Впоследствии снимать сиквелы стало очень модно – возьмите хотя бы «Властелин колец» с его множеством серий. Мне же пришлось ужаться до одного фильма.

Один философ сказал, что ребенок — отец взрослого человека. Думаю, что мне удалось сохранить в себе и пронести сквозь года маленького Люка, и именно он помогает мне хранить детские идеи. Дети часто мечтают о каких-то мирах, которые они потом уже как взрослые не смогут построить, и это грустно.

Через целостность и даже некую категоричность. Когда я в 17 лет пришел в киноиндустрию, мне объяснили «королевский» принцип кино. Любой фильм — это король, и вопрос в том, готов ли ты умереть ради него. Я тогда ответил, что да, конечно, готов! Никогда не шел на компромиссы, сохранял в себе целостность и всегда снимал то кино, которое хотел. Это причинило мне много неудобств – за сорок лет нажил немало врагов. Но все равно горжусь тем, что сохраняю в себе свободу и целостность.

Заканчиваю снимать фильм – и всегда спрашиваю себя, как буду работать со следующей картиной. Что смогу улучшить?

В жизни – по другому. Она – как погода. Есть разные дни – ветреные, дождливые, случается гроза, но солнце всегда возвращается. Когда светит солнце – я поднимаю голову и ловлю его лучи. Если идет дождь – горблюсь и прячу голову.

Перед съемками мне рассказывали, что у него тяжелый характер, и, если ему не нравится сценарий, он может просто взять и выйти из проекта.

И я решил пойти на хитрость: начал съемки за пять дней до того, как он должен был к нам присоединиться. Мне нужно было, чтобы команда разогрелась и подготовилась к встрече с ним. Все же сразу видно, когда на съемочной площадке брызжет энергия – к ней хочется присоединиться.

Если режиссер держит руку на пульсе и понимает, что делает – ангелы будут следовать за ним и оберегать его. Если режиссер показывает слабость, актеры уровня Уиллиса это моментально считывают и вполне могут превратиться в настоящих монстров. Поэтому, когда говорят, что у актера сложный характер, я сразу вижу режиссера, стоящего за этой дурной славой.

На съемочной площадке у нас с Брюсом Уиллисом сложилась дружба – он часто сидел просто рядом со мной и наблюдал за съемочным процессом.

Надо уметь любить ваши фильмы. Они могут хорошо состариться, или сделать это ужасно и потерять актуальность. Фильмы похожи на детей: когда они маленькие, мы их любим – и это легко. Потом они становятся подростками, и мы любим их меньше. Но мы все равно должны их любить! Мы не можем поменять детей, так происходит и с фильмами.

У меня было пятнадцать версий сценария! Это было сложно, и продюсеры, к которым мы выходили с идеей съемок, абсолютно ничего в нем не понимали.

Работали тогда так: в одной большой комнате сидели пятнадцать человек – начальник и подчиненные – и читали сценарий. После того, как мой сценарий прочитали, меня позвал самый главный в отдельную комнату, переговорить с глазу на глаз, и спросил: «Ты действительно понимаешь, что хочешь сделать? Уверен в том, что будешь снимать? Потому что, если честно, я вообще ничего не понял из того, что только что прочитал».

Я ответил, что не первый год занимаюсь написанием этого сценария. Он сказал: «Хорошо, я тебе доверяю. Но еще раз подчеркну: я ничегошеньки не понял». Затем он вышел из комнаты, обратился к коллегам и сказал, что сценарий гениальный, будем делать фильм.

Пришлось вырезать щемящую встречу Корбана с отцом. Они не виделись двадцать лет, и для встречи Корбан прилетел на другую планету. Слепой отец узнал Корбана только после того, как коснулся его. Сильный момент и эмоциональная сцена, но не умещалась никак.

Пожалуй, рождение Лилу – она появляется и лежит в этом коробе, на нее накладывают бинты. Это была первая сцена, которую мы снимали, и я как будто присутствовал при рождении моего персонажа. Очень эмоциональный для меня момент.

Отвечу на этот красивый вопрос историей из фильма, который сейчас снимаю. Маленькая клетка пересекает галактику, и у нее есть только два варианта, как поступить. Первое – воспроизвести себя, то есть передать все знания соседу. Тот в ответ передаст все своему соседу и так далее. Однако, если клетка считает, что окружающая среда недостаточно подходящая для того, чтобы таким образом размножаться, она просто закроется сама в себе и, возможно, станет бессмертной.

То есть либо она воспроизводит себя и делится, либо закрывается в себе. Второй вариант называется раковой клеткой. Так что у нас нет выбора. Мы должны жить вместе, делиться знаниями и в принципе собой с соседними клетками. Только так мы сможем выжить. Поэтому я до сих пор считаю, что именно любовь спасет мир. Она существует, и больше нет ничего – только любовь.