Глобальный хаос будет усиливаться: чем обернется для мира иранский кризис

Сейчас все внимание приковано к Ормузскому проливу, через который проходит пятая часть мировых морских поставок нефти и примерно 20% глобальной торговли сжиженным природным газом. По данным систем отслеживания судов, движение СПГ-танкеров через пролив практически замерло. По меньшей мере 11 судов, следующих из Катара или в Катар, приостановили рейсы, оценивая риски. Крупнейшие покупатели катарского газа — Китай и Индия — начали искать альтернативные источники, а японские владельцы флота спешно выводят суда в безопасные воды.

По словам экспертов, на фоне низких запасов газа в Европе и высокой зависимости Азии от поставок из Персидского залива даже частичное нарушение транзита может быстро спровоцировать скачок мировых цен на газ и нефть. Стоимость газа с поставкой «завтра» на нидерландском хабе TTF, являющемся эталоном для европейского рынка, к середине 2 марта уже достигла отметки в 510 долларов за тысячу кубометров. В пятницу на момент закрытия торгов цена составляла 387 долларов. По оценкам аналитиков, нынешнее обострение может стать крупнейшим потрясением для мирового газового рынка со времен начала российско-украинского конфликта в 2022 году и последующей радикальной перестройки энергетических потоков.

Президент США Дональд Трамп в интервью Daily Mail допустил, что конфликт на Ближнем Востоке может продлиться еще около четырех недель. По его словам, военная операция будет продолжаться до тех пор, пока заявленные цели Вашингтона не будут достигнуты. Аналитики считают, что если перекрытие Ормузского пролива затянется, котировки Brent могут быстро превысить 100 долларов за баррель. Цены на газ в этом случае способны приблизиться к отметке в 1000 долларов за тысячу кубометров.

По словам экспертов, небольшая глубина пролива делает суда потенциальной мишенью для мин, а близость береговой линии — для ракетных атак. В таких условиях страховые компании резко повышают ставки, а судовладельцы предпочитают не рисковать. Это автоматически ведет к удорожанию фрахта и дополнительному росту конечной цены сырья. Как отмечают специалисты, сокращение мирового предложения нефти даже на 0,5% способно подтолкнуть стоимость барреля вверх на 5–7%.

Впрочем, часть аналитиков считает, что длительная блокада пролива маловероятна. Давление на Тегеран может усилиться не только со стороны США и Израиля, но и со стороны государств Персидского залива. Саудовская Аравия, Ирак, Кувейт, ОАЭ, Катар и сам Иран — крупнейшие поставщики нефти в Азию, и у них нет других морских путей для экспорта. Именно поэтому многие эксперты полагают, что удерживать танкеры «на якоре» слишком долго Тегеран не сможет, поскольку потери станут ощутимыми не только для мирового рынка, но и для самой иранской экономики.

Однако сейчас ситуацию усугубляет не только блокировка Ормузского пролива, но и сообщения о взаимных ударах по нефтяной инфраструктуре стран региона. А это уже куда более долгосрочный фактор нестабильности.

«Это приведет к тому, что нормальные поставки нефти и газа из стран Ближнего Востока на мировой рынок будут долго будет восстанавливаться. Потому что когда пролив откроют, и танкеры пойдут, то очень быстро ситуация нормализуется. А когда остановится добыча и экспорт из-за непригодности оборудования, и это будет долго ремонтироваться, то такая ситуация приведет к затягиванию энергетического кризиса», — говорит ведущий эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

Для России в этом сценарии есть и возможности, и риски. С одной стороны, рост цен на нефть объективно усиливает доходную часть бюджета. Однако, по словам Юшкова, слишком высокие котировки (выше 100 долларов за баррель) могут сыграть против производителей. Настолько дорогая нефть приводит к снижению мирового спроса, а его восстановление затем занимает продолжительное время. Оптимальным для России эксперт считает диапазон 80–90 долларов за баррель. Такие цены позволят зарабатывать, не провоцируя резкого падения потребления. Даже с учетом дисконта, с которым российская нефть продается из-за санкций, бюджет получит дополнительные поступления. Более того, на фоне дефицита предложения этот дисконт может сократиться, что частично компенсирует ограничения последних лет.

В то же время для нас есть и экономические риски. Если в Иране к власти придет прозападное руководство, Тегеран теоретически может выйти из соглашения ОПЕК+ и начать наращивать объемы добычи. Кроме того, развитие иранских мощностей по производству сжиженного природного газа способно усилить конкуренцию на азиатских рынках, где Россия сейчас стремится укрепить позиции. В краткосрочной перспективе, война в Иране скорее играет на руку Москве, но вдолгую она может изменить расстановку сил не в нашу пользу.

Еще один фактор риска — вероятность мирового экономического кризиса, как это было в 2008 году, говорит научный руководитель Центра конъюнктурных исследований Института статистических исследований НИУ ВШЭ Георгий Остапкович. «Если начнется мировой финансовый кризис, а этого исключать нельзя, то тут же упадут цены на сырьевые товары, а в структуре нашего экспорта они играют пока главенствующую роль — не только углеводороды, но и металлы, первичная химия, удобрения, пшеница <...> Вспомните 2009 год. После того, как цена на нефть подскочила до 140 долларов за баррель, ее перестали покупать во всем мире и мы после нескольких лет существенного роста ВВП, более 7%, вошли по ВВП в минус», — отмечает эксперт.

Таким образом, иранский кризис для России — это одновременно окно возможностей и источник серьезных вызовов. Да, высокие цены на нефть могут помочь частично залатать дыру в бюджете. Однако дальше все зависит уже от того, как будут развиваться события в ближайшее время. Пока ситуация в регионе с каждым днем только накаляется.