«Когда мы собрались съесть торт, нас накрыла волна-убийца»: семья с двумя детьми прошла кругосветку и осталась в живых

В восемь лет я впервые прочитала «Детей капитана Гранта» Жюля Верна. А потом, до окончания школы, перечитывала ее еще, 11-12 раз. Книга меня потрясла, некоторые места я до сих пор помню наизусть. И эта мечта – обойти с парусом вокруг света – выросла из детства. Но я понимала, что со мной этого никогда не случится, хотя экспедиционная жизнь мне была близка. Мой отец Сергей Соколов – один из лучших альпинистов Советского Союза – каждое лето ходил в горы. Однажды он взял меня с собой на Памир – мне было тогда 13 лет. И пока он водил альпинистов на маршруты, я дожидалась его в палатке у горной реки под присмотром начальника службы спасения.

После школы я получила диплом учителя русского и литературы в педагогическом колледже Новосибирска и диплом экономиста в СибГУТИ.

Он грустил, конечно. Я собирала модели парусных судов, продолжала выжигать картины кораблей на досках, а потом познакомилась со своим будущим мужем. Андрей оказался человеком авантюрным и решительным, тем, кто готов разделить мою страсть к околоэкстремальным увлечениям. Мы поженились, а после рождения первой дочки, Насти, я вытащила его за границу, в Египет. Это был, пожалуй, единственный раз, когда мы ездили all inclusive. Все последующие путешествия мы придумывали сами.

Когда Настя заболела астмой, мы из Новосибирска перебрались в Горный Алтай, а на зиму стали выезжать к южным морям. В 2009 году на одном из тайских островков мы случайно увидели объявление, прибитое гвоздиком прямо к пальме: «Возьмем в экипаж яхты два-четыре человека, на еду и топливо скинемся, пройдем 2000 миль по океану». Мы с Андреем посмотрели друг на друга и сказали: «А что, так можно было?» Наверное, тогда мы впервые об этом задумались. Правда, тут же посмеялись, что, мол лет через двадцать, когда выйдем на пенсию, купим лодку и пойдем вокруг света. Но все случилось куда быстрее. 13 октября 2013 года мы на деньги, отложенные на покупку квартиры в Новосибирске, купили в Испании яхту, назвали ее «Леди Мэри» и зимой 2014 года переехали на нее жить.

В мае 2012 года Андрей отучился в парусной школе в Черногории, а уже осенью мы впервые отправились в самостоятельное двухнедельное путешествие семьей на арендованной лодке и прошли пять крупных Канарских островов из семи. Тогда моей младшей дочери, Ладе, было полтора годика, а Насте исполнилось 11. За неделю до выхода в море я сломала руку. Была операция, мне вставили спицы. И вот в таком состоянии, с грудным ребенком под мышкой, в гипсе, я ступила на борт.

Мой папа погиб в 2004 году – не спустился со второй вершины мира, навсегда оставшись в Гималаях. Мама очень долго не могла принять, что и мы сейчас с внучками уйдем невесть куда в моря. Ей было трудно, но отговорить нас она не пыталась. Мама Андрея отнеслась к этому с большим принятием. Настя с малых лет привыкла уезжать из дома на три-шесть месяцев. Со школой я всякий раз договаривалась, что дочь предметы все выучит и сдаст перед летними каникулами. В ноябре 2014 года мы вышли из черногорского порта Бар, дошли до Канар, оттуда слетали в Россию, уже понимая, что в следующий раз окажемся на родине лет через пять. Предложили Насте варианты: пойти с нами или остаться с тетей или бабушкой. Она ответила: «Вы что, с ума сошли, я хочу жить с семьей». Вернулись из кругосветки мы даже позже, чем рассчитывали – в апреле 2022 года, потому что на 18 месяцев застряли в Австралии из-за ковида.

Много раз. Первый такой долгий переход занял 54 дня – мы шли по Тихому океану к мысу Горн. Были и другие, по три-семь недель. Наш рекорд – 57 дней нон-стопа, от острова Таити до Владивостока. Весь океан тогда был «закрыт» на ковид. До этого мы пережили 80-дневный переход с юга Австралии до Таити, но в середине пути была короткая остановка с выходом на необитаемый остров.

Физическая адаптация быстро произошла у Андрея, он не подвержен морской болезни, и он не испытывал страха, в отличие от меня. А я боялась много чего: вдруг утонем, вдруг неизлечимо заболеем? Привыкание было тяжелым, тем более что на флоте нет никакой демократии – исключительно авторитарный стиль управления. Есть такая присказка: если капитан сказал подпрыгнуть, все сначала подпрыгнули и только потом спросили: «А зачем?» Слово капитана – закон, оно не обсуждается. И Андрей поначалу слишком вошел в свою новую роль. Мы терпели-терпели, что он у нас теперь такой суровый, а потом встали с Настей, руки в боки, и сказали: либо ты вспоминаешь, что ты не только капитан, а еще муж и папа, либо покупаешь нам билеты и мы улетаем. Это был наш Средиземноморский демарш.

На три дня впал в нирвану, после чего пришел в себя, осознал, переосмыслил и превратился в более эмпатичного человека. Тогда была, кстати, как раз зима. А погода накладывает свой отпечаток: на улице плюс десять, дождь, шторма, никого вообще нет в маринах (портах для яхт). И тебя захлестывает чувство одиночества, ощущение, что ты вообще никому не нужен на всем белом свете. К тоскливости добавлялась морская болезнь – первое время я сильно страдала от нее. Даже чай пить не могла, когда мы были в море. А чем хуже ты себя чувствуешь, тем более ты уязвим психологически.

Отсутствие чувства безопасности – главное, через что нужно было переступить. Со стороны это выглядит романтично: яхта в море, люди под парусами развлекаются. У них бесконечный отпуск! На деле все иначе. Когда ты принимаешь решение о кругосветке, ты отказываешься от социальных гарантий в виде садика, школы, медобслуживания, от бытовых удобств и цивилизационных благ и берешь ответственность не только за себя, но и за детей, за их мировоззрение и жизнь во всех смыслах. Ты становишься при этом их единственным коллективом. Потом ты вдруг сталкиваешься с бесконечным однообразием переходов. Нельзя сказать, что море все время одинаковое: у него есть десять итераций, но ты их все уже видел. И ты ждешь землю, как манну небесную, а внутри невольно накапливаются усталость и раздражение. Не каждый способен вывезти это.

Мы в какой-то момент запустили свой канал с видео. Один из роликов выстрелил, люди увидели, какие мы «отбитые». А пара русскоязычных семей вдохновились, не только нами, но, вероятно, это была последняя капля. Они переехали на яхты, чтобы идти в кругосветку. Но потихоньку сдулись после первого океана или даже не доходя до него...

Если бы кругосветка под парусом не была моей детской мечтой, я бы слилась еще в Средиземке, когда в три часа ночи рыдала на палубе, мучаясь от морской болезни. Мы с Настей тогда постоянно бегали «кормить рыб». Представьте: зима, открытое море, штормовая погода. Тебя мутит. Но тебе надо сначала убрать волосы в хвост и надеть спасательный жилет, затем выйти на палубу и пристегнуться к мачте, чтоб не вылететь. И только после этого свеситься за правильный борт и «звать Ихтиандра». А наутро ты весь в синяках, потому что тебя вместе с яхтой кидало туда, сюда. Андрей смотрел-смотрел на это, потом спрашивает, грустно так: «Ну что, Мариночка, лодку продаем?» И у меня с одной стороны – Андрей, а с другой – Жюль Верн. И он тоже спрашивает: «Ну что, Мариночка, лодку продаем?» И ты не знаешь, перед кем тебе больше стыдно, перед мужем или перед Жюлем Верном. Ты думал, что ты храбрый, смелый, а на практике вышло, что твоя мечта – тебе не по плечу, не по размеру. Ты вообще не понимаешь, как можно получать от этого удовольствие!

Постепенно я втянулась, приноровилась, страхи отпустили. Когда ты идешь по морю десять дней, двадцать, когда ты уже оторвался от земли максимально далеко, а все еще не погиб, тебя все еще не съели акулы, морской дьявол не потопил твое судно, ты не умер от неизлечимой болезни, что-то переключается внутри. И ты такой: «О, а что, так можно было?» Еще до перехода Атлантики мой организм внутренне выдохнул: оказывается, нет там ничего страшного. А еще нам повезло с друзьями и финансовой подушкой безопасности, что тоже крайне важно. У Андрея остался бизнес в России, которым управляли его партнеры. И они конкретно прикрыли наш тыл.

Общая площадь яхты со всеми жилыми и нежилыми помещениями – квадратов 20 максимум. Но это пространство разбито на клетушки. Есть носовая каюта, где девчонки жили. Там устроены две кровати, они же крышки рундуков, вплотную и шкафчики. Есть также задняя кормовая каюта – капитанская, уже с полноценной двухспальной кроватью, шкафами и столиком. Два малюсеньких туалета – на корме и на носу, почти такие же, как в самолете. В нашем туалете была еще возможность душ над унитазом принимать. Наконец, есть два салона, перетекающие один в другой: рубка и камбуз, то есть кухня. Рубка у нас была гостиной зоной, с диваном и столом. В хорошую погоду мы чаще находились на палубе, в шторм обычно собирались все вместе в рубке.

А вообще, когда ты с семьей в одной лодке в буквальном смысле, никакие ссоры раздувать не хочется. Ты осознаешь, что этим людям так же тяжело, как и тебе, ты им сочувствуешь. И ни один конфликт не хочется продолжать. А любая большая цель, если у вас с мужем совпадают ориентиры, – становится чем-то вроде клея для семьи. Это тоже помогает, если вдруг возникает недопонимание.   

Самое сложное — вытерпеть. Море очень легко любить с берега. А из середины океана море любить трудно. Это работа, требующая постоянной самоотдачи на пределе возможностей. Каждый день на яхте – это бытовой героизм. Не заныть, не расклеиться и, как бы плохо тебе ни было, продолжать излучать позитив. А когда ты преодолеваешь трудности, выходишь из них красиво, это добавляет тебе самоуважения. Ты справился, ты молодец, ты вырос над собой. Еще одна твоя награда – возможность побывать там, где ты никогда бы не побывал, от Антарктиды и Австралии до островов Пасхи и Питкэрна. Мы, вероятно, никогда бы не поехали вместе в Полинезию, просто потому, что это очень далеко и дорого. В южной Африке бы вместе не оказались... В Антарктиде – никогда бы обычным способом точно в виду запредельной для нас цены и недоступности. И я безумно благодарна Вселенной за то, что мы решились на это сами. А яхта позволила сделать это с минимальными затратами денег, но максимальными – сил.

То, чего нам хотелось больше всего, но не так часто удавалось делать – в переходах это борщ, плов и оливье. Этих блюд мы ждали, как праздника, потому что путешествовали без холодильника на борту и скоропортящиеся продукты с собой в море не брали. Обычно в меню были гарнир – рис, макароны или растворимое пюре, когда нормальная картошка заканчивалась. Тушеные овощи и рыба в самых разных видах, включая консервы из тунца, которые я делала прямо на борту.

У нас не было возможности нормально помыться во время переходов. Из ограниченных запасов воды на мытье выделялась каждому полторашка в сутки. А если надо вымыть голову, то две. Три литра воды максимум ты мог потратить. А если это тропическая жара и ты ходишь весь день мокрый от пота? И тогда ты начинаешь мечтать о простых бытовых вещах, о том, что они, оказывается, тоже могут делать человека счастливым.

С детьми, особенно маленькими, надо постоянно что-то придумывать. Мы устраивали маленькие праздники, например, кулинарный поединок, когда штурмовали в шхерах Огненной Земли («штурмовать в шхерах» — сленговое выражение, которое обычно означает преодоление сложных участков водного пути, — прим. ред.). В переходах играли в настолки, по утрам смотрели развивающие программы и познавательные документальные фильмы, а по вечерам кино, как бы напоминая самим себе, что в мире есть и другие люди, хотя сейчас на тысячи миль вокруг – ни души. Все это скачивали заранее, во время остановок. Ну и читали много. Первая покупка Лады, на которую она сама накопила, – электронная книга.

Не зря говорят, что искусство путешествовать – это искусство менять планы. В августе 2018 года на Маркизских островах мы с Андреем отравились токсичной рыбой и слегли на три недели. Да так, что встать не могли самостоятельно. Девочки за нами ухаживали.

Когда мы оправились от болезни, поняли, что не успеваем в Новую Зеландию до начала сезона ураганов. Нам пришлось менять маршрут. Был вариант встать на экваторе. Но это четыре месяца в плюс 36 на яхте без кондиционера и холодильника. Тогда родился другой план: пойти на юг, на 37 параллель, и поискать там остров Марии Терезы из «Детей капитана Гранта», исследовать острова-призраки, а потом добраться до мыса Горн, который называют Эверестом моряков, и пролива Дрейка между Антарктикой и Южной Америкой. Когда мы обсуждали это с Андреем, к нам на палубу вышла Настя. И мы говорим ей сквозь смех: если бы у нашей семьи был герб, на нем был бы выбит девиз «Слабоумие и отвага». Настя покрутила пальцем у виска и удалилась в каюту...

Мы отправились в ревущие сороковые и неистовые пятидесятые широты, самые штормовые воды планеты, туда, где вообще нет никакой земли и куда ходят только спортивные команды и Федор Конюхов. По мере того, как мы шли вперед, погода портилась, становилось все холоднее. У девочек, к счастью, были в багаже пуховики. А нам с Андреем досталась рыбацкая одежда 56 размера, которую мы когда-то купили вместе с лодкой.

Зато тогда мы и сформировались, как команда, способная пройти и огонь, и воду. Помню, я собрала всех и сказала, что день ото дня будет все страшнее, все тревожнее. У нас впереди шесть тысяч миль пути – мы никогда еще так долго не были в океане. Если кто-то в дороге будет раздражаться, то это не потому, что он такой злыдня, а потому, что ему плохо и хочется на ручки. И если сегодня мы найдем в себе силы, чтобы его обнять, пожалеть, приголубить, то завтра, когда накроет кого-то из нас, он уже сможет сделать то же самое – подарить свои тепло и поддержку.

Да. Повернув на юг, а затем и на восток, мы начали кругосветку «против шерсти», то есть против преобладающих ветров и течений. Пройти мимо всех южных мысов планеты – мыс Горн, мыс Доброй Надежды. Мыс Лин, юго-западный мыс (Тасмания) и Южный мыс (Новая Зеландия) – одно из величайших достижений в области кругосветного мореплавания. Простые яхтсмены, тем более с двумя детьми на пластиковой лодке, о таком маршруте даже не помышляют. Мы – первая такая семья в мире и пока единственная. На старте этой сложной кругосветки Ладе было семь лет, а Настя готовилась к шестнадцатилетию. Свой день рождения, 12 декабря 2018 года, дочь отмечала с нами точно на 37 параллели. А когда мы собрались в честь праздника съесть торт, нас накрыла волна-убийца, положив яхту на воду. К счастью, в тот момент все были внутри.

Настя с началом кругосветки перешла в домашнюю школу при ресурсе «Интернет-урок». Но постоянного интернета на борту не было, только спутниковый модем, дававший доступ к одному на всех электронному ящику, куда приходили прогноз погоды и письма от близких. Пять мегабайт трафика стоили 100 евро, и их нам хватало на два-три месяца. Но при такой связи невозможно учиться там, где все заточено под онлайн-уроки, и Настя, когда мы вышли в Тихий океан, фактически ушла из школы, продолжив заниматься самостоятельно. В 2021 году в Австралии она закрыла восьмой класс, а ОГЭ сдавала уже по возвращении в Россию. При этом она уже была дипломированным яхтенным шкипером, получив профессию в 18 лет, раньше, чем аттестат. А ЕГЭ Настя сдала лишь в прошлом году.

С Ладой было проще. В мае 2019 года мы познакомились с Федором Конюховым – он тогда пересекал Южный океан на весельной лодке, и с его штабом. Один из членов его команды был учредителем небольшой дистанционной Географической школы Святого апостола Андрея Первозванного. И вот смотрит он на Ладу – а она тогда программу первого класса заканчивала под нашим руководством – и говорит: «Что-то ваша юнга больно умная. А не хотела бы она учиться в нашей школе?». Там уже программа была разработана под дистант. Сейчас Лада идет с опережением графика – заканчивает девятый класс, хотя должна быть в восьмом.

Самая большая сложность была, конечно, не в переходах, а во время остановок. Вы в новой стране, и кто-то собирается идти на водопады, а кому-то надо корпеть над учебниками. Естественно, девочки тянули с уроками до последнего, а потом нагоняли программу в экспресс-режиме.

Когда штиль или спокойная погода, ты можешь даже в океане искупаться. Только прежде, чем прыгнуть в воду вместе с ребенком, надо надеть альпинистскую обвязку и привязать себя к яхте. И потом вдвоем на веревке вы «ползете» за яхтой около часа, охлаждаетесь. А под вами пять километров. Это было прекрасно! Вспоминается еще, как Лада приходила ко мне рано утром и говорила: «Мама, пойдем созерцать». Мы делали с ней какао, садились на подушки на палубе и созерцали божественно красивые виды Маркизских островов. Ну и плавание со скатами манта, остановки на необитаемых тропических островках, когда вы ловите крабов с помощью бамбукового копья и тут же на костре их готовите, а потом отдыхаете в тени кокосовых пальм... Это какие-то совершенно робинзоновские вещи, по которым я испытываю большую ностальгию.

Понимание, что мир открыт и дружелюбен, что все люди на планете хотят одного и того же – мира, добра, счастья, хотят, чтобы их любили и принимали. Если ты приходишь к кому-то с добром, то, чаще всего, и в ответ получаешь доброе отношение. Ни у Насти, ни у Лады нет барьера, они могут жить в любой стране мира.

Если я раньше догадывалась, что человек может очень многое, то теперь я точно это знаю. Боишься, но хочешь – бери и делай. Горишь мечтой – слушай свое сердце, ищи единомышленников, готовых разделить с тобой приключения. Нас только страх неизвестности удерживает от того, чтобы поменять что-то в жизни. Он – стопор любого человеческого предприятия. Но страх преодолим, если идти сквозь него маленькими шагами. Делай то, что тебе страшно, иди туда, где тебе страшно. Это твоя точка роста.

У нас у каждого на одном плече сидит трус, на другом герой. Твоя жизнь зависит от того, кто из них одержит верх. Если у тебя хватит сил, воли, решимости, «слабоумия и отваги», чтобы помочь победить герою, ты будешь счастлив, что ступил на этот путь. Идти по нему нелегко, зато чертовски интересно.

Наша яхта сейчас в Таиланде на ремонте, а мы продолжаем путешествовать, но уже профессионально. Настя работает в Таиланде в яхтенной школе, Лада зимой жила с ней, пока мы с Андреем уезжали работать в Антарктику на 38-метровой шхуне компании RUSARC. Мы с командой возим туристов через пролив Дрейка в Антарктиду. Андрей – капитан, я – в роли полярного гида. Младшая дочь, кстати, в 2023-2024 годах вместе с нами ходила в антарктические рейсы.

В России я работаю над проектом «Кинолаборатория для школьников: снимаем науку в Антарктиде!», который дает детям из любой части страны невероятную возможность увидеть мир, добиться этого своим трудом на поприще науки. Благодаря ему двое талантливых подростков из Красноярского края и Татарстана уже побывали в Антарктиде, сняли там документальный фильм и сейчас готовят его к премьере. Я надеюсь, что смогу и дальше развивать этот проект. Когда ты получил от жизни очень много, сделал свою мечту явью, тебе хочется дарить возможности и другим, показывая, что даже невозможное возможно, если сильно захотеть. Так ты выходишь на уровень миссии.